Стас Лабунский - Чернобыльская рокировка

Чтобы мне жизнь медом не казалась, «монолитовец» стал рукой по поясу шарить. Шевелись, он пистолет достает, закричал внутренний голос. Ты прав, приятель. Взял винтовку двумя руками, приложил приклад к плечу, прицелился. Выстрел! Так, в автобус я попал. Это радует. А этот гад упорный уже кобуру расстегивает. Сейчас прольется чья-то кровь. Сейчас! Сейчас!! Ствол погнуло, что ли? Отбросил я винтовку в сторону и пошел к нему по изящной синусоиде. Водило меня в разные стороны, но нож в руке лежал плотно. Попробуй, увернись от этого. Он уже пистолет почти вытащил, когда ему острие клинка под челюсть на всю длину вошло. Повернул я лезвие в ране для надежности. И рухнул на землю рядом. Сейчас пятый придет и меня прикончит. Кажется, пришла пора сушить весла. Твердо я знаю не очень много, но то, что умирать надо с улыбкой — уверен. Достал из кармана лимонку, швырнул куда подальше. Рвануло не слабо. Пару секунд отыграл. Кто шел, сразу залег. Думает, кинут ли еще гранату. Стал с оружием разбираться и с организмом покалеченным. Последний раз мне так плохо было, когда нашу инкассаторскую машину в борт грузовым фургоном таранили. Сначала стало понятно, почему жив остался. Настырный «монолитовец» тоже оказался метким стрелком. Попал он точно в железную трубу гранатомета. Убил его наповал. Насквозь обе стенки прострелил. И для меня у бронебойной пули уже силы не хватило. Замечательно, что в стволе гранаты не было. Бросил РПГ-7 под ноги. Все, металлолом. Два килограмма груза лишнего в рюкзаке, гранаты для него. Выкинуть бы, да жалко. Сколько нес.

Винтовку снайперскую подобрал. Затвором щелкнул, отлично все. Перезарядил по новой. Патрон в стволе, семь в обойме. Как я промахнулся? Взял в руки, как давеча. Прицелился. Сообразил, наконец. Приложил я приклад к левому плечу, а цель искал правым глазом. Удивительно, что удалось в бок автобуса попасть! Прямо чудо из чудес.

Сижу тихо, настроение безмятежное, спокоен, как перед смертью. Суета этого мира покинула меня. Не хотелось боль терпеть, раскрыл аптечку привычно. Сколько я их извел и все на других. На людей и псов. А на себя в первый раз.

Вкатил два кубика обезболивающего и стимулятор вколол. Через минуту задышал ровно. Только ртом, в носу кровь запеклась. Сползал за «винторезом». Все цело, да приклад вдребезги. Не постреляешь. Вся моя огневая мощь винтовка с восьмью патронами. Неплохо для финиша. Начинал с одним ножом. Достигнут значительный прогресс. Долго мне тут их ждать? И затянул я вызов. Приходите ко мне, сухой траве нужна свежая кровь. Идите сюда, я убью вас нечестно, если смогу, и честно, если нельзя иначе. Издалека ответ еле слышный донесся. Мы идем мимо. И вопрос. Ты кто? И еще что-то. А связи нет, и Умника нет, некому перевести. С Плаксой мы чуть ли не мысли друг у друга читали. С Акеллой и Гердой почти так же. Исполнил, что знал хорошо. Призыв к большой охоте. Душевно выл, с чувством и злобно. Затихло все вокруг, притаилось. Знает Зона чернобыльских псов. Уважают нас здесь

А впереди стрельба, вопли и вой атакующий, до боли знакомый.

— Плакса, мама твоя Герда! Осторожней! Если ты позволишь себя убить, я из тебя чучело, мерзавца сделаю! — кричу, а сам ковыляю вперед потихоньку.

Восемь патронов совсем не пустяк в любом раскладе, да и нож у меня цел.

Там же

Макс вел группу уверенно и без приключений. Дошли до скального среза, прижались к нему плотно и пошли вперед. С дороги доносились отзвуки боя.

— Братья анархисты «Монолит» на зуб пробуют, — предположил Кабан.

Макс презрительно усмехнулся. Он был здесь. Сумасшедшие, непредсказуемые наркоманы вымерли все подчистую буквально на днях, а Кэп рисковать так безрассудно не стал бы. Его задача — Барьер держать.

— Нет, — сказал он коротко.

— «Долг» в бой пошел? — спросил Крепыш.

Пожал Макс плечами, чего гадать. Вернутся, узнают. Пока им этот рейд по дороге на пользу. Хорошо идут, мощно. Гранатометы бьют, издалека слышно.

— Если бы не знал, что Леха Зомби в генералы вышел, решил, что он вернулся. Стремительно идут, вровень с нами, — оценил Фунтик. — Волк так тоже мог, но он погиб на Агропроме. И Клерк тоже. В принципе парни с заправки могли бы не хуже пройти. Правда, Плакса?

Пес утвердительно сложил уши пополам. Неправильный вожак Сотник брал его в руки, и небо становилось ближе, и противные твердые банки превращались в мягкое мясо. Он — родная стая. Фунтик тоже. Они встретились давно, еще щенками, и вместе играли в холодных пещерах. А потом началась война, и игры закончились. Плакса вырос, нашел подружку, а Фунтик таким и остался. Приходилось за ним присматривать.

Сотник, по глубокому убеждению пса, мог все. Да и Паша Васильев, Юнец, ныне офицер и слушатель академии штаба, недолго думал, перед тем как перестрелку устроить. Никто из Долины здесь бы не пропал. Не было там таких.

Вперед Александр Михайлович вышел, ему места знакомые пошли. Подошли к разрыву в сетке ограждения. Трупы старые лежат. Полегла здесь группа ученых. Ран нет, значит, выброс их достал.

Плакса вдруг голову к небу поднял, туч давно не видел, забыл, как выглядят, и завыл протяжно, вопросительно. Ответ сразу пришел. Молодые псы с места сорвались, метнулись вперед. Группа за ними. Снайпера на помосте Плакса в прыжке достал. До горла не допрыгнул, высоко, в колено вцепился. Нога отвалилась, кровь фонтаном. Принцесса у штабеля плит еще одного рвет, Плакса мечется, от очередей уходит, воет победно. Несталкер с Максом наемников стреляют как в тире, пока у тех все внимание на пса, Крепыш с Фунтиком на голос далекий бегут, Епископ с Кабаном на площадку перед дверью по лесенке вертикальной поднялись. Мастер руками в ствол вцепился, чтоб не тряслись. Долго он сюда шел.

— Открывай, — сказал дрогнувшим голосом напарнику.

Тот стал цифры на панели замка набирать, шифр все наизусть знали, выучили.

Псы в отрыв ушли, не видно в дымке тумана. Поворот на Припять просматривался, с легковушкой в центре радиоактивного пятна. Они еще дальше ушли.

Прошло десять секунд после набора, загорелась надпись зеленая.

«Доступ разрешен».

Медленно и бесшумно пошла вбок стальная дверь. Епископ дышать перестал.

Зона, Радар, Сотник

Только умирать раздумал, сразу разволновался. Сердце забилось с перебоями, пот струйкой по спине. За трубами крик раздался предсмертный и Плакса ко мне кинулся, с клыков кровь капает. Снес он меня на счет «ноль», сходу. Я уже о пятом стрелке из заслона не беспокоюсь. И кто впереди, точно знаю. Фунтик с Епископом. Им-то что здесь понадобилось? Это не важно. Сели мы с псом в обнимку, к нам девочка подходит. Мы ее с двух сторон прижимаем. Вместе навсегда. Хорошо. Обратно с ними пойду. Повезет, найду в лесу нечто странное, нет, так нет. Пока отсюда убираться надо. Мы еще не последнего «монолитовца» убили. Много их еще.