Владимир Чистяков - М.С.

Софи окинула Кэрдин взглядом живописца, и томно произнесла.

— Я, кажется, знаю, какая работа будет сенсацией на Выставке Академии этого года. Так и вижу картину «Ореен Ягрон на балу».

Кэрдин демонстрирует Софи кулак. Марина осведомляется:

— А что такого? Вроде ничем особым, кроме того что очередной боковой пра-пра-пра Кэрдин приходится, она не отметилась.

— Ты бы для разнообразия хоть бы некоторые исторические анекдоты почитала. Ореен считала себя неотразимой красавицей. И как-то на императорском балу решила это всем наглядно продемонстрировать. Въехала в бальный зал верхом.

— И что? Я как-то раз в ресторан на танке заехала.

— Врешь, — сказала Кэрдин

— Ну и что? Кто меня знают — все верят.

Софи продолжила:

— Собственно, ничего. Только вот костюм Ореен состоял только из диадемы Ягров — да-да, той самой что Кэрдин надевает на официальные мероприятия, бриллиантового колье- именно того, что так любит носить Кэрдин, присутствовало так же важнейшее изобретение Ореен — туфли на шпильках. Костюм дополнялся арапником. Больше на ней ничего не было.

Марина хихикнула.

— А, что Кэрдин, в роли модели ты ещё очень ничего-о-о!!!

— Только попробуй! Мне вполне хватает моей славы, а своей скандальной можешь не делиться.

— Да уж, а какие замечательные слухи поползут, появись такая картина! Ореен ведь Ягрон, и права носить диадему Ягров не имела… Странная личность была- слыла превосходной отравительницей, угробив трех мужей, пятерых любовников, двух министров и, как говорят, нескольких любовниц, как своих собственных, так и тех мужчин, которые так сказать, её благосклонностью пользовались. Легко могла стать полноправной Ягр, ибо из прямой ветви тогда оставались только малолетние близняшки Кэретта и Дина, а опекуном у них Ореен и была. Траванула бы деток — и жила бы в свое удовольствие полноправной Ягр. И тебя бы, Кэрдин, тут не лежало!

— Я давно уже не поражаюсь содержащейся в людях мерзости, — сказала Кэрдин, — меня только иногда поражают остатки благородства, содержащиеся в людях. Ореен и в самом деле великолепно разбиралась в ядах. Кстати, то, что она была неплохим химиком и стала первой женщиной-ректором Императорской Академии, многие забывают. Ей не составило бы труда отправить на тот свет двух полуторагодовалых детей. Только был в ней и запас благородства что ли… Она поступила, как поступают те немногие, что относятся к вымирающему виду честных людей… Сохранила, и даже приумножила состояние девочек. Вырастила как своих… Собственно, вы знаете, что я потомок Кэретты… Любила просто Ореен шокировать публику. Мемуаров о тех годах написано предостаточно, и вся столица шепталась, после того бала, что неспроста Ореен диадему надела, мол подождите, маленькие дети ведь так часто болеют… Шептались месяц, год, другой… На всех балах Ореен появлялась в диадеме.

— И что? — осведомилась равнодушная к внешним проявлениям какого-либо статуса Марина.

— И ничего. По меркам того весьма нестрого века, знатная девушка становилась совершеннолетней в пятнадцать лет и могла начинать светскую и не только жизнь. Все были точно уверенны, что Дина и Кэретта умрут накануне пятнадцатилетия. По иронии судьбы, они родились за день до считавшегося главным Большого Осеннего бала… Все ожидали увидеть Ореен в трауре. А на ней впервые за 13 лет не было диадемы.

Бал начинается с торжественного выхода тех, для кого этот бал первый. Объявили первую пару… Как звали юношу, никто потом толком не мог вспомнить. А девушкой в первой паре была Кэретта Ягр. Во второй шла её сестра. На каждой была диадема Ягров. Копию первой Ореен заказала за свои средства. Сестры так никогда и не узнали, какая из диадем была древней, а какая — новой.

— А ты знаешь?

— Конечно. Видишь ли, технологии обработки металлов и драгоценных камней меняются со временем. Эксперты сравнительно легко отличили работу пятого века от работы восьмого. Вторая сейчас в алмазном фонде.

Если серьезно, портреты Ореен имеются, в то числе и весьма откровенные.

— Ага, помню-помню, в Галерее Сордара в первом зале живописи 8 века один такой на самом видном месте висит.

— Заметьте, ни на одном она не изображена с диадемой. Это была её воля. Портрет с диадемой был бы претензией на то, на что она никогда не претендовала. Меня в виде Ореен с диадемой некоторые могут воспринять как намек. Законным путем к Ореен она могла бы попасть, только если бы дед Кэретты и Дины женился на матери Ореен… Я очень не люблю даже не прямые намеки, что я родилась в результате мерзкого инцеста — в голосе Кэрдин лязгнул металл голоса Бестии.

— Ты и сама знаешь, что слухи продолжают бродить.

— Знаю. Людей с крысиной психологией я не боюсь. Они меня — да. Потому и болтают невесть что. От трусости и зависти. Не обращаю внимания, но мне просто неприятны подобные рассуждения.

— Я могу и без диадемы Ореен изобразить. Без неё картина получится ничуть не менее скандальней. У меня конечно, память замечательная, но я бы не отказалась, что бы ты мне разок позировала. Такой сюжет пропадает! Попробуй. Среди клиентов твоего ведомства преобладают мужики. Вот и подумай сама, будет ли кто в здравом уме и не страдающий импотенцией выступать против ТАКОГО министра.

— Нет уж, увольте. Подумала бы сама, не подрывают ли подобные выходки моральных устоев общества.

— Да что подрывать-то? И так уже всё… подорвано! Зато как повышают такие выходки мою популярность…

— Особенно у лиц подросткового возраста. Сомнительный комплимент — у меня на дочь императора стоит, — недовольно пробурчала Марина

— Комплимент ничем не хуже любого другого. Когда тебя несколько миллиардов хочет…

— Некоторым приходится отказывать, — закончила фразу Марина.

Запущенный Софи персик с трудом избежал столкновения со лбом Марины.

— Смотри, твои достоинства я тоже неплохо помню.

— Я и не сомневаюсь. Правда, гожусь на модель только для пьяного авангардиста/кубиста/абстракциониста, выгнанного с первого курса академии по причине полного отсутствия каких-либо способностей.

Кэрдин прыгает. Не столь грациозно, как Софи, но куда изящнее Марины, по крайней мере, она в этом уверена.

— Он не раз говорил, что очень многим тебе обязан. И это как-то связано со мной.

— Было дело… Знаешь моё первое прозвище?

— «Министерша».

«Министерша»- так её называет пресса. Так шепчутся за её спиной, не забывая льстиво улыбаться в лицо.

Шипели старики, восторгалась молодежь. Один из самых молодых министров в истории. Над ней втихаря посмеивались, считая выскочкой, занявшей должности через императорскую постель.