Александр Валидуда - На задворках галактики
– Опять на подвиги потянуло? Нельзя тебе одному без присмотра. Нельзя. Это ж надо, в кутузку загреметь! Погоди, это ещё отец не знает, ужо вставит тебе ума-разума, коли Господь своим обделил…
– Ты как добрался? Трассу от снега очистили?
– Да ты меня не слушаешь совсем! – брат старался напустить на себя строгости, но не смог и разулыбался.
Не мог он сейчас наставлять на путь истинный Максима, а злиться на него вообще не умел. Восемь лет разницы между ними и с детства Владимир опекал брата, многое ему прощая или втолковывая мудрости от собственных набитых шишек. Вот и сейчас он видел перед собой не взрослого мужика и боевого офицера, а всё того же маленького Максимку.
– Так как ты, Вовка, так удачно в Старград попал?
– Удачно! – фыркнул брат. – Встречать тебя у тюрьмы – это удачно? Ты это… Не сердись, но телеграмма застала меня перед самым отъездом…
– Хочешь сказать, по делам приехал?
– Да. Так уж совпало, прости…
– А отложить дела нельзя? До вечера хотя бы.
– Давай в машину, – скомандовал брат вместо ответа. – Нечего стоять носы морозить.
В салоне было тепло. Максим тут же подставил озябшие руки под исходивший от печки тёплый сухой воздух, крякнул от удовольствия и поинтересовался:
– Отец, говоришь, не знает?
– Пока да… – Владимир поудобней пристроил ножной протез, пристёгнутый к ампутированной по колено ноге. Проверил, нормально ли попадает на педаль обутая в ботинок искусственная стопа. И тронулся, плавно набирая скорость. – Хоть я и припрятал телеграмму, но это не надолго. Скоро узнает. Я на въезде в город в ресторанчик заскочил. Всю ночь ехал, передохнуть хотел, ну и перекусить заодно. Так вот, у мальчишки-разносчика 'Старградские ведомости' купил. Полистывал я газетку, почитывал, завтрака дожидаясь, и вдруг вижу свою фамилию. А инициалы твои. Это в ведомостях на последней странице списки всех задержанных напечатали.
– Значит, ты не завтракал…
– Тьфу ты! Лучше подумай, что отцу скажешь, когда он обо всём узнает.
– Так зачем его расстраивать? Ему пока объяснишь что-нибудь, такого наслушаешься…
– Отца, конечно, можно не посвящать. Да только ты забыл, что он 'Старградские ведомости' выписывает.
– Ладно, переживу как-нибудь. Ты лучше о себе расскажи. Как жонка, как наследники?
– Замечательно. Приедешь, увидишь…
– А дома как? Митька с Иркой? Как Надюха? – спросил Максим про младших сестёр и брата.
– Всё по-старому, Макс, всё по-старому, – Владимир свернул с проспекта и сбавил скорость. Впереди показалась кавалькада. – Иринка по стопам Надьки решила пойти, в медицинский готовится. Митька всё также по горам носится. Кажется, он служить надумал. В горных егерях.
– Давно пора.
– Ты не понял. Он о военной карьере мечтает.
– И что?
– Что значит: 'и что'? С его-то успехами в точных науках? Да с его мозгами…
– Эх, любишь ты за всех решать. Митька не малец давно, шестнадцать на носу… Слушай, что там с Надькой? Я писем давно от неё не получал. Деньги отсылаю, а не знаю… Она адрес не сменила?
– Тебе что, никто не сообщил? Хотя, да… думали вот, как ты писал: из госпиталя прямиком домой. В общем, поссорилась она со всеми. В смысле, со мной и отцом. Стукнуло ей, видишь ли, на фронт. Можно подумать, в Вольногорске у неё работы нет. Её из больницы тоже отпускать не хотели, врачей не хватает. Так она что отчебучила? Главврачу надерзила.
– Понятно, – сказал Максим, рассматривая дневную иллюминацию магазинных вывесок. – Раз с вами поссорилась, значит не блажь. И в больнице мосты сожгла.
– Замнём. Тебя куда подбросить, на вокзал?
– Нет. На Шелкопрядную. Там, где фонтан, знаешь?
– Знаю, конечно. Комнату что ли снял?
– Не-а. Вещички мои в мастерской у портного остались. Забрать хочу.
Дальше ехали, болтая о мелочах. За окном проплывала нескончаемая вереница двух– трёхэтажек и заснеженные дворики.
– Может всё-таки почавкаем вместе? – не потерял надежду Максим.
– Да спешу я, пойми… Не обижайся, но во-первых, я по твоей милости полтора часа у префектуры потерял, пока протискивался со своим протезом… Во-вторых, встречу назначил не я, а мне. В 'Айсберг' опаздывать, сам понимаешь…
Максим кивнул. Брат нисколько не изменился, дела для него превыше всего. 'Айсбергом' в Старграде называли шестиэтажную несимметричную высотку, выкрашенную в чистейший белый цвет. В шестиэтажке этой размещалось представительство купеческой гильдии. Купцы – люди серьёзные, пунктуальность почитают за добродетель. Да, брат нисколечко не изменился. Может так и надо? Осуждать Владимира, а тем паче обижаться на него – глупо. Ведь он наследник, с виноградниками управляется, заводиком с недавних пор без вмешательств отца руководит. Прирождённый винодел. Максим не знал даже, что бы делал, доведись родиться ему, а не Владимиру первым. Тяги к семейному делу он не ощущал никогда. Но хочешь, не хочешь, а пришлось бы управляться, так как по закону все семейные предприятия наследовались старшими сыновьями. Когда ирбис подкатил к зданию мастерской, они крепко обнялись.
– До скорого, – сказал Максим, открывая дверцу.
– До скорого. Ты, главное, как приедешь, ни во что больше не вляпывайся.
У портного Масканин пробыл меньше часа. Успев в магазине по пути обзавестись чемоданом, сложил в него полевуху и прочие пожитки. Даже ППК в чемодан влез. Потом приоделся в новенькую повседневку и долго разглядывал себя в зеркале. Китель, брюки и шинель – всё в точь по меркам. Наконец, прикрутил звёздочки к новеньким погонам. Ну вот теперь при параде, как говорится. А то до поручика дорос, а погон ещё не носил. Остался последний штрих – тюбик с телесным гримом. Спасибо ротмистру, не подвёл.
Как оказалось, заказ мастер выполнил только позавчера, все предыдущие дни мастерская была закрыта. Во время беспорядков кто-то забросал окна камнями и портной решил переждать. Расплатившись, Максим пожелал мастеру всего наилучшего и приплатил сверху. Формой он остался доволен, вещички хозяин сберёг, отчего ж не вознаградить порядочного человека?
До железнодорожного вокзала добрался, наняв извозчика. Расплатился целковым, да спрыгнул на утоптанный тысячами ног снег, в уме подсчитывая оставшиеся деньги. Их пока хватало. Даже с лихвой. Не то что в студенчестве, когда зачастую одна мелочь в карманах. Тогда денег было катастрофически мало, не смотря на скромные запросы и периодические подработки репетиторством или ночными шабашками на станции, где всегда были рады лишним рукам на разгрузке товарняка. Конечно, можно было бы у отца попросить, он дал бы, слова худого не сказав, но что-то внутри не давало Максиму просить. Потому жил, как и многие, снимая в складчину комнату, питался в столовой, да с извозчиками люто торговался. А сейчас можно не торговаться, не любил он этого.