Лом 2 - Павел Казаков

решение по поводу меня, тебе надо изучить получше не Димона и Славика, а Лома. Поэтому моё предложение такое: давай общаться дальше. Пусть я и не совсем человек или очень необычный человек, но я себя не считаю каким-то чужеродным существом. Я человек в двух телах. И стремления у меня человеческие. Всё, что я тебе говорил Димоном, это тебе говорил Лом. Ты мне нравишься с каждым днём всё больше и больше. Я не знаю, есть у этого «нравится» какие-то пиковые значения, после чего дальше уже некуда, но пока мне кажется, что запас ещё огромный. Рассматривай меня, как потенциального кандидата для отношений. Продолжай со мной общаться, задавать вопросы и так далее. Я в человеческих телах только шестнадцать лет, а это годы, которые на Земле называются «детством» и «подростковым возрастом», то есть период безответственности и знакомства с окружающим миром. Возможно, я ещё не до конца научился быть человеком, не говоря уже о том, чтобы взять ответственность за отношения. Это что-то про взрослых. Я пробовал, но девушку, которая мне нравилась, убили. Частично из-за меня. Я убил тех, кто её убил. Так себе опыт. Но я хочу, чтобы с тобой у меня всё получилось. Как-то так. Ответь «да», пожалуйста.

— Продолжить общаться? Рассматривать тебя как потенциального кандидата? Задавать вопросы? Хорошо. Согласна. Это мне подходит. Да.

— Я тоже буду задавать тебе вопросы. Хорошо?

— Конечно, задавай.

— Что для тебя в мужчине важно?

— Чтобы мозг не выносил, — без заминки ответила девушка.

— Это весь список?

— Один вопрос, один ответ. Нет, это не весь список и это даже не самое важное. Но если выносить мне мозг, то никаких отношений не построишь.

— Осознал, проникся. У тебя есть вопрос?

— Да. Как это — управлять двумя телами?

Нельзя сказать, что я не ждал этого вопроса. Но ответить всё равно сложно, потому что для меня так естественно то, что совершенно нереально для других. Тем не менее у формикадо меня не раз спрашивали бойцы, как это быть Оператором. Кое-что я мог сказать. И сейчас начал отвечать почти без запинки, так как немного к такому вопросу готовился.

— Поскольку для тебя это не очень реально, могу только привести некоторые аналогии, которые для тебя понятны. Вот ты можешь слышать и видеть одновременно, так?

— Могу.

— Можешь слышать, видеть, чувствовать ступнями пол, держать равновесие тела. Что-то ты делаешь осознанно, что-то оставляешь на автомате. Ты можешь передвигать ноги, говорить и жестикулировать одновременно. У тебя несколько потоков внимания, гармонизированных между собой. У меня эта способность просто более развита. Больше таких потоков. То есть это не что-то абсолютно новое, это просто на очень высоком уровне обычная способность к контролю тела и распределению внимания. Вот, например, барабанщик, который может одной рукой делать три удара, а другой за то же самое время — одиннадцать. Он разделил потоки своего внимания и контролирует руки одновременно, заставляя их держать совершенно не синхронную работу. Так и я. Могу разделить своё внимание и контролировать больше рук и ног, воспринимать больше информации из разных источников, ощущать запахи двумя носами и обрабатывать её. Могу сосредоточиться на чём-то больше, когда ешь что-то вкусное, больше внимания уделяешь вкусовым ощущениям, чем звуковым. А когда слушаешь музыку, то наоборот. Если совсем просто — у меня больше внимания.

— Эх, на словах понятно, но ощутить это невозможно.

— Ну, так ты и не пробовала. Вдруг, если ты в бестелесной форме попробуешь взять сразу два тела, у тебя получится?

— Не уверена, что готова на такой эксперимент. Тем более этот твой Пятый. Ты Ранг. То есть сильно отличаешься от обычного человека.

— Да. Так и есть. Отличаюсь. Наверное, поэтому я солдат. Мои отличия в бою это дают очевидные преимущества, а вот в обычной жизни, даже у формикадо, их почти нет. Я сам не знаю, что было сначала: я стал солдатом, потому что лучше всего к этому готов, или стал солдатом и потом развил эту способность, чтобы стать ещё лучшим солдатом. Ну и с головой моей поработали весьма основательно…

Акуна вздохнула.

— Не только у формикадо промывают мозги. У нас в Империи это тоже сильно популяризируется. Люди отказываются от воспоминаний совершенно добровольно и осознанно. Они считают, что некоторые вещи лучше не вспоминать.

— А ты?

— Я тоже так считаю. Но я со своей головой сама справляюсь. Если что-то не надо вспоминать, я не вспоминаю, — Акуна вздохнула. — Я видела, как мой друг запутался в жизни и решил «начать всё с чистого листа», прошёл процедуру блокировки памяти, но ничего он не начал. Никакой новой жизни. Продолжил быть таким же угрюмым и мрачным типом, вот только вспомнить, почему он такой, уже не мог. Мы, его друзья, будили в нём не только то, что он хотел забыть, но и всю ту боль, которая применяется при блокировке. Я видела, как своим общением то ли свожу его с ума, то ли подвергаю пыткам. А я была его другом. Он был хорошим тренером, но теперь даже любимое дело что-то в нём будило и причиняло боль. И всё. Он улетел и запрятался где-то на другом конце Империи, попытался скрыться от всех.

— Так может, хотя бы там он, наконец, начал что-то рисовать на этом своём «чистом листе»?

— Нет. Не начал. Или начал, но рисунок был дерьмовый. Я нашла его. Наркотики и жалкая тень прежнего бойца и тренера. В моей памяти много всякого дерьма, Лом. Но это моя память. Пусть там будет то, что я сама туда положила, а не то, что мне накидают имперские мозгоправы.