Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

Он приложил два пальца к шее и дождался, пока пульс исчезнет. Поднял стул, вернул на стол чернильницу и вытер кровь тряпкой, лежавшей возле чашки. Чем меньше следов будет видно от двери, тем позже сюда сунется случайный служащий.

В поручении было второе требование: найти записи, связанные с передачей маршрутов, и забрать их либо уничтожить. Сорн начал со стола. В верхнем ящике лежали текущие ведомости, список пошлин и несколько писем от дорожных постов. Во втором — личные счета, квитанции и старый табак. Нижний оказался заперт отдельным маленьким ключом, который Сорн снял с пояса писца. Там хранились ещё книги, но ничего похожего на записки из материалов Дома не нашлось.

Он проверил шкаф, сундук под окном и стопку бумаг возле кровати. Те же ведомости, жалобы возчиков, заявления о потерянном грузе, расписки, требования ремонта мостов. Возле шкафа Сорн задержался: за двумя толстыми книгами пыль лежала иначе, чем на остальной полке.

Задняя доска оказалась чуть свободнее соседних. Сорн нажал на неё пальцами, и дерево подалось внутрь. В нише лежал свёрток, перевязанный простой бечёвкой. Он перенёс его к лампе, развязал узел и первым делом увидел длинный список имён.

Возле каждого стояли возраст, место жительства и короткая помета: «работный дом», «долговое взыскание», «опека», «передача по дорожному распоряжению». Несколько строк были перечёркнуты, возле других стояли вопросительные знаки. На полях повторялись названия трёх дорожных домов, а рядом с некоторыми именами появлялась одна и та же отметка — небольшое кольцо с разрывом внизу.

Следующий лист содержал копии распоряжений. В одной записи вдову с сыном передавали в работный дом за неуплату долга, в другой двух подростков без семьи отправляли под опеку магистрата, ещё троих взрослых должны были доставить на разбирательство по долговому делу. Получателями значились разные учреждения, но маршруты сходились в одних и тех же местах. После этих точек записи о людях обрывались.

Сорн взял следующий лист. Заверенная копия заявления о потере служебной печати. Дата заставила его достать поручение Дома и положить рядом одну из записок, якобы отправленных писцом разбойникам.

Заявление о пропаже печати было подано на двадцать два дня раньше.

Сорн достал остальные копии и сравнил оттиски. Все три сделаны старой печатью. Он разложил бумаги по датам и сверил их ещё раз. Ошибки не было: печать пропала раньше, чем появились записки.

Кто-то получил её и продолжил пользоваться после официального заявления о краже. Сорн посмотрел на лежавшего возле стола человека. Писцы Дома либо пропустили очевидное расхождение, либо им не показали документ, который сейчас лежал перед ним.

В соседней комнате что-то тихо задело стену. Сорн накрыл лампу мокрой тряпкой, погасил огонь и поднялся с ножом в руке. Через окно проникал слабый свет уличного фонаря, которого хватало только на очертания стола и шкафа. Он подошёл к двери, прежде принятой за створку встроенного шкафа, и услышал за деревом частое неглубокое дыхание.

В маленькой комнате с узкой кроватью и столом стоял молодой переписчик. Тот самый, которого Сорн видел уходящим из канцелярии. Сумка лежала у ног, пальцы обеих рук были испачканы чернилами. Сорн видел, как парень скрылся за углом, но не проследил дальше. Этого оказалось достаточно, чтобы пропустить его возвращение.

— Вы его убили? — Переписчик прижался спиной к стене и посмотрел сначала на нож, потом мимо Сорна. — Я слышал, как что-то упало.

— Убил. Ты видел, как я вошёл? — Сорн опустил клинок и отступил на полшага.

— Нет. Только услышал шум. Думал, хозяин опять уронил шкаф или стул. — Молодой человек увидел тело и побледнел.

— Почему вернулся? Я видел, как ты ушёл.

— Ключ забыл. Вернулся через кухню соседнего дома, там проход во двор. Хозяин иногда разрешает.

Сорн задержал взгляд на его руках, затем убрал нож в ножны.

— За что вы его убили? Что он вам сделал? — Переписчик немного выпрямился, хотя от стены не отошёл.

— Мне — ничего. Его обвинили в продаже сведений о караванах. — Сорн поднял заявление о потерянной печати и повернул лист датой к нему.

— Это чушь. Он сам пытался понять, кто передаёт сведения и почему люди пропадают после дорожных распоряжений.

— Печать действительно исчезла?

— Я переписывал заявление. Мы искали её два дня, потом мастер пошёл к старшему дорожному судье.

Сорн положил рядом одну из записок.

— Новую получили когда?

— Через неделю. Может, через восемь дней. Внизу есть книга выдачи.

— Эта записка появилась позже.

Переписчик наклонился над бумагой и уже смотрел не на нож, а на строчки.

— И почерк не его. Похож, если быстро смотреть, но мастер эти две буквы не соединял. Семёрку тоже писал иначе.

— Почерк сравнивали. Сходство признали достаточным.

— Тогда сравнивали плохо. — Переписчик посмотрел на тело писца. — Вы его из-за этого убили?

— Из-за этих документов. — Сорн потянул к себе список исчезнувших. — Что здесь?

Молодой человек подошёл ближе и указал на одно из имён.

— Люди, которых забирали по законным бумагам, а потом они исчезали. Этот мужчина искал сестру. Её должны были отправить в долговый дом, но там сказали, что такую не принимали. Потом мастер нашёл ещё несколько случаев.

— Ты помогал?

— Позже. Сначала он работал один. Был ещё человек из дорожной стражи, приносил копии книг с постов. Месяц назад перестал приходить.

— Умер?

— Не знаю. Дома сказали, что уехал по службе, а в управлении никакого приказа не было.

Сорн снова посмотрел на список. Несколько имён были отмечены тем же разомкнутым кругом, возле трёх стояли даты и обозначения дорожных домов.

— Этот знак?

— Мастер видел его на нескольких повозках. Сначала думал, знак перевозчика, потом встретил в разных местах.

— На крытых тоже?

— Да. Один возчик говорил, что такие не всегда идут по обычной записи. На посту показывают бумаги, всё правильно, а дальше маршрут меняется.

— Куда?

— Если бы мы знали, мастер уже пошёл бы к магистрату. Он хотел собрать достаточно, чтобы от него не отмахнулись.

Сорн затянул бечёвку вокруг свёртка. Четыре нападения, три записки, подходящие даты, печать и доступ к маршрутам — для проверки этого хватило. Значит, тот, кто готовил подделку, представлял, что именно будут искать писцы.

— Ты видел моё лицо и знаешь, что я его убил.

Переписчик отступил.

— Я никому ничего не скажу.

— Скажешь, если тебя найдут и начнут спрашивать. Особенно если спрашивать будут долго.

Молодой человек сжал ремень сумки обеими руками.

— Тогда что вы будете делать со мной?

Правило Дома было простым. Свидетель,