Сергей Гжатский - Дыроколы

Над деревьями вновь показалась "вертушка". Я инстинктивно обернулся на бегу и с ужасом увидел, как с подвесной турели машины сорвалась ракета класса "Воздух-Земля". Оставляя дымный след, она понеслась прямо в меня! По вам когда-нибудь стреляли реактивными снарядами? Нет? Счастливцы! А вот в меня за это утро пульнули дважды!

"Ну, это уж слишком!", — возмутился я и мухой, в одно касание пролетев по мосточку на ту сторону оврага, рыбкой нырнул в ближайший куст орешника.

А что прикажете делать, когда ваша жизнь висит на волоске? На лету я вывернулся словно кошка и пребольно шлёпнулся на спину. Но это ничего! Зато я получил возможность видеть всё происходящее сзади, как в кинотеатре.

Секундой позже реактивный снаряд ударил по мостику!

Взрыв разметал брёвна в щепки и поднял со дна оврага фонтан грязи, огня и дыма. В воздухе взвизгнули осколки, которые разлетевшись веером посрубали ветки деревьев высоко вверху. Нижние осколки поглотили откосы оврага. Не случись этого, они превратили бы моё прекрасное тело в дуршлаг.

Вертолёт проскочил дальше, а на меня обрушился грязевой водопад. Я вскочил как ошпаренный и в который раз стартанул по тропинке, ориентируясь на солнце. Проклятая вертушка опять развернулся мне навстречу. Эх, мне бы сейчас гранатомёт лысого! Он бы у меня враз отлетался!

Тропинка запетляла между островками кустарника. Я строго придерживался её, как советовал Пересвет, и никуда не сворачивал. Внезапно прямо передо мной, метрах в пятидесяти, показались два рядом стоящих дуба. Это были могучие, кряжистые исполины, словно пришедшие сюда к нам из глубины веков. Тропинка пролегала между деревьями, хотя от одного ствола до другого было не шире расстояния вытянутой руки человека!

Вертолёт приближался! Я слышал его, но за густыми кронами не видел так же, как и он меня. Надеюсь, пилот машины думает, что покончил со мной одним выстрелом. Возможно, он наконец отстанет со своим преследованием. С этими мыслями я заработал ногами веселее и пулей проскочил между дубов в тот самый

миг, когда вертолёт пронёсся над их верхушками. Этот эпизод отчего-то запомнился мне промелькнувшей россыпью прошлогодних бронзовых жёлудей под кроссовками и просверком шершаво-корявых стволов по бокам…

Метров пятьдесят я по инерции продолжал мчаться на прежней скорости, пока наконец не опомнился и не начал постепенно сбавлять темп. Тропинка стала совсем невидна. Лес впереди поредел, треск вертолёта больше не тревожил мой слух и нервы. Видать, пилот и впрямь решил, что угробил меня, потому и улетел.

От этого открытия полегчало на душе. Я остановился, с трудом восстанавливая нарушенное бегом дыхание. Когда пришёл в норму — оглянулся назад, при слушался. Перестрелка возле болота вроде бы прекратилась. Пули не свистели, разрывы не грохотали вдали. Теперь среди ветвей распевали одни лишь беззаботные птахи. Как-то там Пересвет? Наверняка отбился от Охотников и смотался… Скоро догонит… Во всяком случае я очень на это надеялся!

Оценивая шансы Пересвета остаться в живых в заворушке, я снова тронулся в путь и вскоре вышел из леса на опушку. Передо мной раскинулось необъятное поле, засеянное, если не ошибаюсь, овсом. Дальний его край полого опускался в низину, по которой петляла живописная и довольно широкая река. Её за росшие кустарником и осокой берега напрасно пытались скрыть от меня лазурно-серебрянный проблеск водной глади.

Я видел всё!

В том числе и разухабистый просёлок, который тянулся вдоль берега метрах в двухстах от воды, и сереющие шифером вперемежку со сверкающими цинком кровли крайних хат деревни, которая надёжно укрылась за дальним взгорком, и необъятную ширь полей, и заброшенную покосившуюся церквушку без куполов на высоком противоположенном берегу…

Пересвет сказал, что в деревне меня дожидается его напарница — Береслава. И я, как пишут в книжках, направил свои стопы в деревню, придерживаясь края дороги, где было меньше пыли. Деревня приближалась с каждым шагом, облака на небе разбежались, солнышко припекало нещадно.

В голове кружил рой мыслей. Куда я попал? Почему мне выпала такая незадача? Ведь жил же себе, не тужил, никого не трогал… И тут на тебе — ты дырокол, а раз так, то тебя, подлеца, немедля в собачий ящик. Или на погост вперёд ногами. И ладно бы ещё свои, доморощенные мафиози нацелились, ан нет! Пришельцы из соседних параллелей, да среди них ещё и клоны вдобавок. Вот и думай гадай, как дальше жить, когда смерть по пятам бежит. И ведь эти нелюди не стесняются по тебе при случае и ракеткой бомбонуть. Вот что особенно неприятно…

В одном месте дорогу пересёк неглубокий ручей, который впадал в реку. Он звонко попросил меня испить из него, что бы утолить жажду. Что я с радостью и сделал. Вода оказалась вкусной и прохладной, а по мне, так просто живительной! Ведь мне от неё сразу полегчало, и мысли потекли более весёлые. Ну, да не беда! Пересвет с Береславой меня не сдадут! Выручат, научат как дальше быть. Они же тоже дыроколы — и ничего! Похоже, им это даже нравится! А раз так, то понравится и мне!

Незаметно для себя я дошёл до деревни. До крайних палисадников за крашеным штакетником оставалось не больше ста метров, когда дорогу вновь пересёк овраг с ручейком. Я спустился в него, по камушкам перешёл ручей и поднялся на другой край. В этом месте просёлок изгибался к реке чуть не вплотную. До берега с небольшим пятачком песчаного пляжа оставалось не более пятидесяти метров и к нему по верху обрыва вела натоптанная тропинка.

"Не искупаться ли мне? — подумал вдруг я, — Так и так нужно привести себя в порядок после всех этих драк, погонь, взрывов и знакомства с болотом. Неудобно как-то являться перед незнакомой девушкой в моём затрапезном виде. Вдруг она и впрямь хороша собой? А я заявлюсь грязный, потный, потрёпанный — ф-фу! Тем более, что много времени это не займёт…"

И я повернул к виднеющемуся за кустами берегу с крупным речным пес ком. Но не успел я пройти по тропинке и пяти шагов, как за спиной у меня раздался знакомый с детства металлический перестук. Так могли дребезжать только плохо закреплённые крылья велосипеда и багажник. Я остановился и с интересом оглянулся.

Так и есть!

От деревни к оврагу на взрослом велосипеде катила девчушка лет девяти. Она ехала давно позабытым мной способом — "под раму". На ней было одето лёгкое летнее платьице из ситца в горошек без рукавов, на ногах — шлёпанцы. А из-под косынки выглядывали две тонкие, словно крысиные хвостики, косички с лентами. Руки и ноги девочки потемнели от загара, коленки сбиты, но зато на худеньком личике выделялись большие бирюзовые глазёнки и курносый носик пестрел веснушками.