Артем Бук - Революция Крови

— Это Флик и Флак, — коротко представил наших попутчиков Маркус. Я сильно сомневался, что речь идет о настоящих именах, но не видел повода проявлять излишнее любопытство. Под курткой Флика прятался какой–то стреляющий агрегат, заметно превосходивший размерами стандартное ручное оружие. Брючина на правой лодыжке также предательски задиралась. У Флака под одеждой ничего не выпирало, но в руках он крепко сжимал небольшой чемоданчик. Мне было сложно предположить, что находится внутри — наверное, ракетный комплекс, способный начисто снести стоэтажный небоскреб.

При нашем приближении Флик скользнул в бот, заняв место пилота, в то время как его напарник дождался, пока остальные заберутся внутрь, и только после этого влез сам, задраив за собой люк. Эскорт явно не имел отношения к сыскному делу. Но раз опытный Маркус полагал, что в его команде уместно присутствие ветеранов космодесанта, я не смел спорить. Бот резво стартовал с крыши, сразу взяв курс в открытый океан. Мне подумалось, что старый лис решил познакомить меня с Мадагаскаром, который находился совсем неподалеку.

Однако уже через пятнадцать минут, удалившись от берега на добрых двести километров, Флик совершил резкий разворот, направившись на север. Практически одновременно в иллюминаторе мелькнули четыре тени, намного превосходившие нас в скорости. Обогнув бот по дуге, они расположились сверху, снизу и по бокам, превратившись из неясных силуэтов в черные как смоль МТ74 — новейшие истребители на вооружении Черной гвардии.

— Как я и сказал, — спокойно пояснил Маркус, — нам нужно навестить моего старого знакомого. Думаю, ты слышал о нем. Его зовут Питер Брайсворт.

Знакомое мне имя, редко использовавшееся в новостях, почти затерялось в глубинах памяти. Но сложить дважды два в данной ситуации не составляло труда никому, живущему на этой планете. Мы направлялись на Мальту, чтобы нанести визит Двадцать седьмому протектору Земли.

***

Сингапурский университет

Факультет политологии, 1–й курс

143–й год Реформации

Даниэль в третьем ряду аудитории хихикала с высоченным парнем по имени Джейк, чья семья в своё время владела половиной Северной Америки, и не сильно обеднела после Реформации. Папа, дядя, дед и ещё несколько десятков родственников и предков Джейка стали сенаторами, и причина его поступления на факультет политологии была достаточно очевидна. Я сидел в паре рядов за их спинами, и старался не обращать внимания. Страшно хотелось спать, а я совершенно не подготовился к лекции.

Ночью начальство объявило внезапный рейд в Кварталы Радости, где затерялась очередная дочка какого–то мэра. "Какой–то мэр" позвонил нашему, и через час двести полицейских, чья смена, по идее, уже закончилась, обрушились на полсотни самых злачных притонов, где обычно зависали чада богатых родителей. Через шесть часов зачистку пришлось свернуть, притоны продолжили радовать отбросы общества, девушку не нашли.

Ещё через час стало известно, что всё это время она провела, ублажая пятидесятилетнего приятеля своего отца — влиятельного бизнесмена. Причем даже не в Сингапуре, где сигнал чудо–дочки запеленговали последний раз, а на Лангкави. Бывает. Наверное, эта история стоила "какому–то мэру" бутылки дорогого скотча нашему градоначальнику, и неприятного, но взаимовыгодного разговора с приятелем, с готовностью согласившимся финансировать следующую выборную кампанию шокированного папаши.

Для проведения рейда мне пришлось принять стимулятор, а повторное принятие в течение суток запрещалось правилами полицейского управления. Я с отвращением отпил очередной глоток не слишком мною любимого, а главное, бесполезного эрзац–кофе, и попытался погрузиться в учёбу.

Профессор истории Фан Бао по прозвищу "Мистер Очевидность" был молод, и явным образом крайне переживал за свою академическую карьеру. По этой причине все его лекции представляли собой пересказ неопровержимых и общеизвестных фактов. И, разумеется, были невообразимо скучны.

— Итак, сегодня мы поговорим о протекторате, — бубнил преподаватель. — И о том, как сформировалось современное мироустройство. На прошлой лекции мы обсудили, как выглядел мир до момента пришествия шайнов. Нам неизвестно, какие варианты те рассматривали, когда решили вмешаться в земные дела. Однако из примеров других миров мы знаем, что они никогда не использовали методы вроде оккупации или диктата местным властям. Они вообще избегали прямого взаимодействия с правительствами и населением.

Вместо этого на Земле, а также в некоторых других мирах был представлен институт протектората. Многие ошибочно полагают, что само название "протекторат" указывает на установление отношений подчиненности либо зависимости. Это мнение неправильно хотя бы потому, что шайны не несут никакой ответственности за данный термин. Его создание приписывают Первому Протектору. С тем же успехом тот мог объявить Землю Империей, а себя — императором.

Профессор неуверенно улыбнулся, но аудитория поощрительно захихикала, радуясь хоть какому–то разнообразию в подаче материала.

— Итак, — ученый вновь блеснул любимым словцом. — Из истории других миров, в частности Ганьшьи, Серебрии и Валминда, мы знаем, что вмешательство, известное нам как протекторат, приобретало различные формы, и имело различные названия. На Ганьшьи протектор именовал себя "Защитник сущего", на Серебрии — гм, "Повелитель царей", на Валминде — "Слуга всех". Очевидно, большое значение имели местные культурологические особенности, а также… эээ… личности "протекторов".

Протектор получал от шайнов неуязвимый передвижной командный центр, из которого мог осуществлять управление системой из сотен спутников, расположенных на орбите планеты. Спутники, также неуязвимые для технологий местных жителей, были способны осуществлять уничтожение космических тел вроде метеоритов, испепеление с высокой точностью объектов на поверхности планеты, перехват и подавление любых радиочастот, информационных сетей и каналов, наблюдение за отдельными индивидуумами, высокоточное прогнозирование стихийных бедствий, а, как полагают некоторые, и их провоцирование.

— Итак, обладая подобными ресурсами, — продолжил профессор, слегка прокашлявшись, — протектор имел возможность диктовать свою волю правительствам и корпорациям. На Земле введение протектората обернулось сначала открытым, а затем тайным конфликтом. Назначенный шайнами Первый протектор объявил о создании Всемирного правительства и Сената, призванных обеспечить выход из тотального экологического и социально–экономического кризиса на основе выборности людей, пользовавшихся реальным авторитетом среди населения. На это последовала попытка ведения информационной войны, а затем и физического уничтожения протектора земным истеблишментом. Однако попытки ликвидировать шайнские спутники, а также командный центр, обернулись провалом.