Илья Слобожанский - Груз 209-А

– Ну что, мужики? – Виктор Павлович встал. – Третий за тех, кто не вернулся. За ребят. – Офицер опустил голову, заскрипели стулья, сержанты тоже поднялись. – Считай, роту на Зета-четыре положили, – выдохнул подполковник. – Хорошие были парни.

– За Петруху, Гангу, Луку, – пробасил Сашка.

– Ерохина, Симоненко… – добавил Андрюха.

– Шило, Скряга, Чвара… – Сергей тяжело вздохнул. – За…

– Длинный список, всех не перечислишь. Давайте выпьем. – Виктор Павлович на одном дыхании опустошил кружку и уселся.

Минут десять было тихо, бойцы курили, а Виктор Павлович отстукивал негромкую дробь по столешнице. – Ну что? – заговорил офицер. – За встречу пили, за друзей тоже. Теперь за нас.

– Так точно! – Санек раздавил в пепельнице окурок и осторожно спросил: – А вы Аирини, лейт-пилота, не встречали?

– Встречал, – лукаво улыбаясь, ответил подполковник. – Только она теперь не лейт-пилот.

– А кто? – тут же спросил Сашка.

– Видали, какой шустрый? Все-то ему расскажи. – Виктор Павлович взглянул на часы. – Ну что, мужики? Еще по одной – и вперед?

– Что? – Сергей прищурился. – Куда вперед?

– На погрузку, куда еще… Или вы думали, я к вам пьянствовать прибыл?

– Не понял. – Санек переглянулся с друзьями. – Какая погрузка? Нам…

– Отставить! – Бутылка опустела и благополучно пристроилась к ножке стола. – Все вопросы потом. Выпиваем, перекуриваем и на выход!

Через час с небольшим трое сержантов и подполковник сидели в десантном боте. Страховочные ремни надежно удерживали бойцов в противоперегрузочных креслах, прижимая их к жестким спинкам. Ранцы лежали в ногах, пристегнутые к пайолам карабинами. Бот с несвойственной ему скоростью несся вперед, оставив далеко за кормой клин имперских кораблей.

– Что за-а-а-а… при-и-и-дурок… за-а-а штурвалом? – жаловался Санек по каналу внутренней связи.

– За-а-аткнись, – с большим трудом выдавил подполковник.

Два с половиной часа продолжались тряска и гул в ушах. Бойцы раздували щеки, превозмогая тошноту и головную боль. Все без исключения сто раз пожалели, что пили аркатору. Подарок Аласкурда поднимался к горлу, бил в нос, рвался наружу. Тряска закончилась так же неожиданно, как и началась.

– Вот черт, – выдохнул Андрей и облизал пересохшие губы. – Что это было?

– Ускоритель Ю-5, – ответил женский голос. – Добро пожаловать на борт экспериментального бота «молния». – Послышалась легкая музыка.

– Веселое начало… – Санек потер лицо, вынул из уха пробку связи. – Тут башка раскалывается, а она… – Сашка запнулся. Переборка ушла в пол, открыв кабину пилотов. Появилась девушка в плотно облегающем синем комбинезоне. Коротко стриженные волосы, узкие дуги бровей, зеленые глаза. Острый подбородок, пухлые губы и ямочки на щеках.

– Аирини? – вымолвил Сашка и попытался встать. – Да что это такое? – сержант тщетно дергал неподдающийся замок страховочных ремней.

– Вам помочь? – Пилот склонилась над бойцом, придавила кнопку фиксатора. – Это делается вот так, – пояснила Аирини, повернулась к пассажирам спиной, поцеловала Сашку в щеку и прошептала: – Здравствуй, милый.

– Здравствуй… те, – в один голос ответили бойцы.

– Ой! – Аирини замерла, не решаясь повернуться.

– Прошу прощения, вы… – пробасил Виктор Павлович. – Забыли выключить связь. Но мы ничего не слышали.

– Угу, – поддержал Андрей.

– Так точно, – подтвердил Серега. – Совсем ничего.

– Извините… – Девушка смутилась.

– Да ладно вам, – Виктор Павлович помассировал шею. – Дело-то житейское.

– Так мы… – Сашка уставился на друзей. – Ну… мы просто…

– Правильно говорил Сафролыч. – Андрей выбрался из кресла. – Остолоп, он везде остолоп.

– Отставить! – гаркнул подполковник. – Вы, голубки, ступайте в кабину. Мы тут сами. – Офицер посмотрел на часы. – Минут двадцать у вас есть, так что не теряйте времени. Как только «Романия» войдет в сектор… ладно, топайте отсюда, голубки.

– Есть! – выпалил Сашка. – Нам только поговорить… мы…

– Ты еще здесь?! – прикрикнул Виктор Павлович. – Брысь с моих глаз!

Максим в сопровождении Анастасии подошел к краю большого озера. Метров на сто просматривалась тихая гладь, но дальше до самого неба поднимался туман. Взвод остался на поляне вблизи водоема, под надежной охраной кайских воинов.

– Не нравится мне это. Ребята там, я здесь. Почему? – Офицер встал на колени и зачерпнул пригоршню прозрачной и очень холодной воды. Паутина-трава ровным ковром устилала дно, теряясь в глубине кристально чистого водоема. По берегам ни кустов, ни деревьев, одним словом, ничего, кроме травы койя. Да и само озеро выглядело как-то странно. Полная тишина и покой, даже легкий ветерок не трогал водной глади. Казалось, именно в этом месте время остановилось, замерло.

– Да вы не волнуйтесь! – Девушка улыбнулась. – Солдат накормят, о них позаботятся.

– Что? – Максим посмотрел на Настю. – Вы хотите сказать… только мы с вами отправимся к вождю? Остальные…

– Ваших солдат переправят на дальнюю заставу. Туда же принесут оружие. Им не причинят вреда.

– Вот еще… – Взводный умылся. – Как вам такое пришло в голову?

– Все будет хорошо.

– Я удивляюсь вашему спокойствию.

– Почему? – Анастасия смотрела в ясное небо. Солнце было в зените, ни одного облачка, только сизая дымка и подрагивающая бесконечная даль.

– Вы еще спрашиваете? – Офицер вытер руки о кожаные штаны.

– Я родилась и выросла в этих краях. Когда началась война, попала к кайцам. Два года жила на острове – это там, – палец указал в сторону тумана.

– Вы были в плену?

– Я бы так не сказала. Плен – это насилие и все такое. Я была ребенком и росла в кайской семье. Меня никто не обижал. Потом, когда война окончилась, вернулась в город. Но не потеряла связь с кайцами. Они стали моей семьей.

– Так вот откуда вы знаете язык? – Максим иначе посмотрел на девушку. В этом взгляде было сочувствие и что-то еще. Возможно, восхищение, уважение. – Вы два года прожили у дикарей?

– Кайцы – далеко не дикари. Для них мы айкуны. Айкун в переводе с кайского белокожий. – Анастасия посмотрела на озеро. – А вот и лурайда. Это за нами. – Из тумана на самом краю молочной стены показалось серое пятнышко.

– Странно, а почему вас не освободили? Может, не знали, что вы в плену?

– Почему же, знали. Но тогда это было невозможно: кайцы убили на своих землях почти всех приставов и охотников. – Девушка вздохнула.