Джеймс Баркли - Эльфы. Во власти тьмы

Ауум пригнулся, пропуская шальной удар над головой, и услышал скрежет — это Пелин приняла чужой меч на свой клинок. Он быстро выпрямился. Удивленный солдат замахнулся вновь. Ауум ударил его в незащищенное горло. Тот опрокинулся навзничь. Солдат, стоявший позади него, уставился на Ауума. Но удара можно было уже не опасаться — по его лицу вдруг потекла кровь, он покачнулся и упал вперед, а за его спиной возникла Керрин.

— Мы пробились! — закричал Ауум. — Атакуем влево и вправо. Граф. Надо добраться до магов.

Строй солдат сломался. ТайГетен и аппосийцы стали преследовать убегающих. А на площади по-прежнему творился ад кромешный. То, что еще оставалось от музея, рушилось вовнутрь. Языки пламени облизывали небеса, которые вновь затягивали тяжелые тучи.

— Бегом! Бегом!

Это кричали аппосийцы. Они окружили гиалан полукольцом, подталкивая их к проходу на улицу, которая должна была вывести их в квартал Гранс. Мимо Ауума один за другим пробегали насмерть перепуганные iad и ula. Он побежал за ними следом. За их спинами на площадь выплескивались все новые и новые отряды людей, пустившиеся за ними в погоню. А впереди их поджидали маги. Их больше не прикрывали выстроившиеся в шеренгу товарищи. Зато и цель оказалась перед ними, как на ладони.

— Граф! Маги! — заорал Ауум, но Графирр его не услышал.

Ауум увидел его вместе с Меррат справа от себя. Они вступили в недолгую схватку с тремя людьми, стоявшими кучкой, в мгновение ока опрокинули их, развернулись и принялись подгонять гиалан и аппосийцев к выходу на улицу. Были спасены сотни и тысячи эльфов. Разрушение музея стало сигналом для тысяч тех, кто был заперт в своих домах — они выбивали заколоченные двери и окна, присоединяясь к бегущим собратьям. Вопросов не задавал никто. Эльфам не нужно было спрашивать, стоит ли им спасаться бегством. Одного взгляда на лица людей было достаточно. Любой, кто остался бы дома, мог считать себя мертвым.

Ауум бросился к магам, которые выстроились в ряд. Их было семеро. Море эльфов грозило поглотить их, но они не двинулись с места, готовя заклинания. Ауум прорвался сквозь толпу бегущих гиалан и аппосийцев, оказавшись совсем рядом с врагом. Но он уже не успевал.

Как по команде, маги открыли глаза и сосредоточились на своих противниках.

Но они не могли видеть того, что происходит за их спинами. В воздухе вдруг возникла чья-то фигура, крутящая сальто-мортале и приземляющаяся в самую середину их строя. Такаар. Взмахи его клинков слились в сверкающий круг. Магов разбросало в стороны. Вот упала на землю рука, пальцы которой все еще сжимались и разжимались. Рухнул на землю маг, обеими руками хватаясь за разрубленную грудь. Уцелевшие маги попытались обернуться и защититься, но он двигался слишком быстро.

Последний из оставшихся в живых магов сошелся с ним врукопашную, обхватив его за пояс и отталкивая назад. Такаар выронил оба клинка и в упор взглянул на мага. Ауум притормозил, пропуская мимо себя тех, кто спасался бегством. Такаар склонил голову к плечу. А маг, похоже, не знал, что ему делать дальше. Он судорожно зашарил одной рукой по поясу, отыскивая нож и надеясь пустить его в ход.

Такаар положил ладонь на грудь магу и несильно оттолкнул его, всего на какой-нибудь шаг, а второй ладонью накрыл ему лицо. И голову мага вдруг охватило пламя. Это была слепящая вспышка коричневого и зеленого цветов с проблесками серого. Маг отчаянно закричал и затих.

Такаар отнял ладонь и, не веря своим глазам, уставился на нее. Губы его беззвучно шевелились. Ауум оглянулся. Мимо него пробегали последние гиалане. А сзади к ним приближались люди. Они, конечно, двигались далеко не так проворно, как самый медленный из эльфов, но они непременно сомнут ТайГетен, которые остановились в ожидании.

— Такаар. Идем, — сказал он, хотя ему хотелось произнести нечто совсем другое.

Такаар поднял голову и уставился на него невидящими глазами, когда Ауум подошел к нему вплотную, потом сделал глотательное движение и попятился, словно пытаясь оказаться как можно дальше от собственной руки.

— Я ощутил это в себе, — сказал он. — И в нем тоже. Посмотри, что я наделал. Но как?

Стрела щелкнула по камням рядом с ногой Ауума. Другая вонзилась в еще дымящийся труп мага. Ауум схватил Такаара за руку и почувствовал, что его как будто пронзила молния. Ему хотелось выпустить руку мастера, но вместо этого он лишь еще крепче стиснул ее.

— Идем. Поговорим позже, ладно? А сейчас надо остаться в живых.

Ауум побежал. Мимо пронеслись последние гиалане, которых подгоняла Пелин. Она была забрызгана кровью с головы до ног, но в глазах ее светилось торжество.

— Мы победили, — сказала она Такаару, подхватывая его с другой стороны. — Мы победили.

Такаар коротко взглянул на нее и покачал головой.

— Мы ничего не добились. Спасли жалкую горстку и позволили остальным умереть. Мы потеряли Катиетт и свою столицу. Отныне Калайус принадлежит людям.

Еще два дня уцелевшие эльфы поодиночке выходили из города и искали прибежища в лесу, где их встречали ТайГетен и провожали в безопасное место. На третий день люди устали убивать и перекрыли все подступы к городу. Столь надежно, что наружу не проскользнула бы уже ни одна живая душа.

В лесу эльфов никто не преследовал. Скорее всего, люди отложили эту забаву до лучших времен. Пелин сказала, что они одержали победу, но Такаар оказался прав. На самом деле они проиграли. Эльфов изгнали из их собственного города. Теперь он принадлежал людям, и вскоре они придут в лес, чтобы забрать то, что им нужно.

Столько смертей. У Ллирон прибавилось работы на много лет вперед, и она будет занята с утра до вечера, отправляя души в объятия Шорта. При условии, разумеется, что Истормун сохранит ей жизнь. Ауум почему-то не сомневался, что так оно и будет. Колдун был умен. А еще жесток и злокознен. Но при этом очень умен.

Ауум сидел вместе с Серрином из клана Молчащих на утесе над Ултаном. Внезапное появление сильно хромающего и опирающегося на клюку, но в остальном живого и здорового Серрина вызвало в душе Ауума смешанные чувства. Серрин не хотел приходить сюда, но чувствовал себя обязанным сделать это. И вот теперь Ауум ждал объяснений, чувствуя, как усиливаются и крепнут охватившие его дурные предчувствия и смятение.

Здесь они находились в полной безопасности, глядя на город и то, что сделали с ним люди. Видели они и эльфов. Без сомнения, те превратились в рабов. Радость от нападения на музей давно поблекла. Попытки освободить остальные кланы в других местах города оказались далеко не столь успешными.