Николас ван Палланд - Наковальня

РЕЙНЕР-ПАРК

«Эдельрайс» суетился. Его клиенты сидели плечом к плечу у стойки и все еще валили внутрь в поисках вечерней закуски и вечерней выпивки, чтобы эту закуску запить. Сегодняшний день был хорош для бизнеса, хотя по лицу Мамы Ямагучи этого нельзя было сказать. Она неподвижно сидела за стойкой и наблюдала за посетителями со спокойствием песчаного паука, пока ее крошечные роботы-официанты сновали взад и вперед.

Сам Габриел ухитрился занять столик, предвидя уход стайки консерваторов Рога Изобилия, которые отказывались признать, что вечеринка в честь Дня Муки давно закончилась. За столиком Габриела хватало место только для четверых, поэтому они устроили Айшу и Исаао за соседний столик, который освободился как раз, когда те входили.

Хитедоро Изеки ревел:

— В эту самую минуту девять судей Верховного Суда изобретают наказания, чтобы обрушить на этих сволочей! Изобретают наказания, черт побери!

Он громко захохотал. Изадора и Габриел. присоединились к нему, а Чуен только с чопорным видом покачала головой.

Если и был налет истерии в радушии Хитедоро Изеки, Габриел охотно ему это прощал. Сам он был бы, вероятно, в гораздо худшей форме после трех дней подряд в тюрьме — а именно столько времени потребовалось, чтобы освободить Хитедоро, даже при неохотном содействии исполняющего обязанности комиссара ЦУРЗ Рауля Клагама. Чтобы отпраздновать это освобождение, они все и собрались здесь.

Последние сорок восемь часов их кружило в вихре активности. Встречи с адвокатами, судьями, полицейскими — не все из которых были дружески настроены, — и все это время на периферии, как нашествие москитов, реяли средства массовой информации: око народа, нежно строящее глазки по доверенности.

Кьяра кончилась, но умирать она будет долго. Любой делец, который предвкушал увидеть зрелище двадцати тысяч одновременно разоряющихся независимых предприятий, окажется разочарован. Наоборот, предстоящее потребление имущества компании неизвестными, инопланетными формами жизни чудесным образом фокусирует ум. Пройдет, вероятно, четыре десятилетия до окончательной эвакуации Кьяры, и все предприниматели с ясным умом, крепкими нервами и быстрыми ногами ушли готовить черпаки. Уже пошли слухи о превращении орбитальных станций в орбитальные колонии — самостоятельные индустриализированные города.

Ах, ладно, ничто не остановит хорошего мечтателя.

Или цурзовца. Будущее Пелема Лила не было гарантированным, но так как в действительности он не нарушил никаких законов — только слегка их попробовал на прочность, — вероятность, что его когда-либо обвинят, казалась незначительной. Они с Габриелом не расстались друзьями, но последняя встреча показала, что в хорьковой манере капитана появилось неохотное уважение.

Что касается самого Габриела, то сегодня ночью ему предстояло два важных дела. «Но еще не сейчас, — подумал он, — еще не сейчас».

Хитедоро только что рассказал какую-то явно непристойную шутку, и Чуен пыталась решить, как на нее реагировать. Изадора уже решила и уткнулась носом в стол, ее плечи сотрясались от смеха.

Габриел счастливо откинулся на спинку стула и позволил разговору плескаться вокруг себя. «Прекрасно иметь таких друзей», — снова подумал он. Его стакан опустел, и землянин оглянулся, ища ближайшего робота-официанта.

Сбоку что-то двинулось, и высохшая рука поставила перед ним новую фляжку с пивом. Удивленно подняв голову, Габриел поймал на себе самый устрашающий взгляд Мамы Ямагучи. Разговор за столиком захлебнулся, все раскрыли рты.

— За счет заведения, — холодно заявила она. — Только один раз. Не воображай.

— Почему… спасибо, Мама.

— Ты платишь за выпивку, Мама Тучи обслуживает, — надменно ответила старуха. Она повернулась спиной, и Габриел смотрел, как ее согнутая фигурка качается между столиками.

— Эй, а как насчет меня? Я проторчал в тюрьме дольше, чем он, — крикнул ей вслед Хитедоро. — Черт, неужели я не заслужил немного признательности? — проворчал он.

— Слухи расходятся, — заметила Чуен.

— Какие? Что я не заслуживаю признательности? Справа от Габриела раздалось шипение, и несколько капель белого вина брызнули на его щеку. Изадора неудержимо хихикала, одновременно давясь вином, которое текло и из ее носа.

— Твое… лицо… — задыхаясь, проговорила она.

Чуен в отчаянии закатила глаза и решительно опустошила бокал.

— Я ухожу. Я обещала Анжеле, что буду дома до одиннадцати. Оставляю вас, дорогуши, развлекаться дальше. До завтра.

— Эй, погоди, я выйду с тобой. — Рука Хитедоро опустилась на настольную пластинку, но Габриел перехватил ее.

— Я угощаю, — сказал он.

— Черт меня подери, это заразно! — весело проревел здоровяк и, пошатываясь, встал. Задержавшись у столика Исаао и Айши, чтобы перекинуться парой слов с братом, Хитедоро вслед за Чуен вывалился из бара.

— Не знаю, может, надо было пойти с ним? — озабоченно поинтересовался Габриел.

Изадора беспечно махнула рукой:

— Чуен засунет его в подвесное такси. Габриел поднял брови.

— Прикасаясь к мужчине?

— Она это переживет… пока не говорит Анжеле. Изадора внимательно на него посмотрела.

— Ты собралась? — спросил Габриел.

— Ну, мы уедем не раньше следующей недели.

— У меня вещи всегда собраны. Это полезная привычка. А что, сомнения?

— Масса.

— Я бы очень хотел, чтобы для тебя все было не так сложно.

— Ты мог бы это упростить.

— Ты имеешь в виду — уложить твои сумки?

— Нет.

Габриел неловко усмехнулся.

— Из, я привык иметь друзей. Я не привык иметь возлюбленную.

— А почему ты думаешь, что я привыкла?

— Э… ты сказала мне?

— Разве?.. Когда?

— Точно не помню, но ты сказала.

— Да? Я не помню.

— Ерунда. — Габриел наклонился вперед и взял ее руки в свои. — Из… я хочу показать тебе место, особенное место, где растет акация, похожая на выходящий из земли вопросительный знак, и где воздух такой… сладкий и такой горький и чистый… и слышен шепот, который длится весь день и всю ночь. Просто движение: все движется, живет. Когда ты вдохнешь этот запах, запах пыли вокруг Лендинга, ты поймешь. Изадора улыбнулась полуулыбкой и сменила тему:

— Ты идешь домой со мной? Габриел покачал головой:

— Нет, сначала я должен сделать кое-что. Я приду позже.

— Я буду ждать, — сказала Изадора. И во взгляде ее было тепло.

Чуен и Хитедоро вышли из «Эдельрайса» и вместе дошли до первого угла. Там они остановились. Чуен натянуто повернулась и протянула руку.