Елизавета Ельская - Голгофа XXI

— A-а… Ты на меня злишься?

— Нет. За что?

— Извини, — виновато сказал Кирилл. — Я старался как-нибудь избавиться от этого, но у меня не получилось. Извини, — повторил он.

«Никто из нас не властен над своими чувствами, — подумал Святослав. — Над словами и поступками — да, но не над чувствами. Такими нас создал Бог».

Впрочем, по-настоящему он в Бога не верил. Наверно, прав Симон: если Бог существовал бы на самом деле, то не было бы всего того, что окружает их сейчас.

Вернувшись в лагерь, Святослав сказал Андрею:

— Я пойду первым, а ты присматривай за Марией, особенно после пары часов хода. Она не сталкер и продержится в противогазе меньше, чем мы. Следи, чтобы она его не сдернула, если начнет задыхаться. Пусть лучше остановится и передохнет.

— Все будет в порядке, — успокаивающе прогудел Андрей.

«Хорошо, что он не входит в число подозреваемых, — подумал Святослав. — Мне есть на кого положиться. Вот только вместо меня он, если что, не потянет…»

В роли помощника Андрей был хорош, однако Святославу казалось, что, если тому придется принимать самостоятельные решения, в критической ситуации он может растеряться.

Перед тем как надеть противогаз и защитный костюм, Святослав громко сказал:

— Совет Филиппа насчет сортира все учли? Расстегивать костюм в этой химке нельзя.

— Обижаешь, командир, — со смешком отозвался Фома, как всегда по привычке немного растягивая слова. — Неужели ж мы о своей лучшей части не позаботимся? Сами в костюме, а ее наружу? Да я лучше голову выставлю!

Симон язвительно заметил:

— Тебе своей головой дорожить нечего, ничего ценного в ней нет. Все ушло в х… — Он запнулся, очевидно, вспомнив про Марию, и закончил так: —…в другое место.

— Не суди о других по себе, — отбрил Фома, и все засмеялись.

Святослав как бы невзначай подошел к Старшему, спросил:

— Не засекал, сколько ты можешь протянуть в противогазе?

Старший нахмурился:

— Специально не мерил, но будь спокоен, выдержу не меньше остальных.

— Мы пойдем быстрее, чем в прошлый раз.

— Ничего, выдержу, — повторил Старший. — Ты меня за старика держишь?

— Не обижайся, но я обязан учитывать все факторы.

— Учитывай сколько влезет, — проворчал Старший, разворачивая костюм, — только я в твоей опеке не нуждаюсь.

— Ну и отлично, — с нарочитой бодростью сказал Святослав и занялся собственным костюмом.

Хотя жандармам здесь делать было нечего, он придерживался железного правила, что дольше живет тот, кто готов к неприятным неожиданностям, поэтому назначил Симона и Фому в боевое охранение на левый фланг, а Иоанна и Филиппа — на правый. В противогазах и защитных костюмах все сразу стали одинаковыми. Святослав различал лишь троих: Андрея — тот был самым крупным, Марию — самая маленькая фигурка, и Фаддея — широкоплечего, но ростом пониже прочих. Рана у Фомы на руке уже зажила, и он сам нес свой рюкзак.

Нормальной растительности в химках не было, леса превращались в сухостой, трава не росла вовсе, и земля была голой и безжизненной или же покрытой чем-то вроде плесени, реже — странными на вид мхами. Здесь же под ногами путалось отвратительное желтовато-серое подобие высоких болотных трав с жесткими и необыкновенно прочными стеблями, которые цеплялись за бахилы, затрудняя и без того нелегкий путь.

Когда минуло два часа, Святослав спросил через переговорник:

— Все в порядке? Если кто-то почувствует себя плохо, пусть скажет.

Все промолчали.

Еще через полчаса он спросил уже прямо:

— Мария, ты как?

— Терпимо, — отозвалась она.

Задавать этот же вопрос Старшему он не стал, решив, что тот вконец обидится, тем более что переговоры слышат все. Потом он горько сожалел о своей деликатности. Все были на пределе, он чувствовал это по себе.

Наконец писк датчиков смолк. Пройдя еще с километр, Святослав стащил противогаз. Боже, какое наслаждение просто дышать!

Вдруг Старший виновато проговорил:

— Командир, кажется, я все-таки траванулся.

Святослав перевел на него взгляд.

Старший действительно выглядел неважно: лицо бледное, пожалуй, даже с зеленоватым оттенком; он часто, судорожно сглатывал, доставая из своей аптечки арватол — антидот широкого спектра действия.

«Хорошо хоть не раньше, чем мы вышли из зоны», — подумал Святослав.

Однако дальнейшее показало, что радоваться нечему: сразу после укола Старший упал, его выворачивало наизнанку. Подскочившие Андрей и Филипп пытались помочь, но у того уже начались судороги. Святослав бросился было к аптечке, оставшейся после Варфоломея, но со Старшим дело зашло слишком далеко, тут нужен был врач, а их врач лежал в могиле на склоне оставшегося далеко позади холма. Святослав видел, что Старшего уже не спасти. С неимоверным усилием тот произнес:

— Думал… не хуже… других. Ошибся.

Святослав сжал его руку.

— Не ты сдал, а противогаз! Ты отравился из-за негерметичности противогаза. Такое могло произойти с каждым из нас.

На лице Старшего появилась слабая улыбка. Потом оно застыло в безразличной маске смерти.

Еще одна могила под тем же бледным и далеким холодным небом.

— Земля к земле, прах к праху, — сказал Святослав.

Когда хоронят, обычно говорят что-то такое. Как там дальше, он не помнил. Андрей и Филипп зарыли могилу. Теперь их осталось одиннадцать: десять мужчин и Мария.

Если б не пуля, которую дала ему Мария, пуля, чуть не лишившая девушку жизни, Святослав не стал бы осматривать противогаз Старшего: какая разница, что за дефект привел того к смерти? Но пуля лежала у Святослава в кармане — он сунул ее туда машинально, — и теперь, нащупав ее, решил кое-что проверить. Не привлекая внимания, так, на всякий случай. И оказалось, что не зря: над фильтром в противогазе Старшего кто-то основательно поработал: со стороны горловины он был несколько раз пробит чем-то тонким и острым. Теперь подозрения относительно странной реакции на антидот переросли в уверенность: похоже, шприц-тюбик был подменен. На что именно — уже едва ли можно было установить, да теперь это было и неважно.

Итак, кто-то испортил противогаз Старшего. Сделать это мог любой. Они сменили фильтры после того, как надевали противогазы в первый раз: снаряжение всегда должно быть полностью готовым к использованию. С тех пор минуло немало времени, более чем достаточно для того, чтобы кто-то, выбрав подходящий момент, проколол фильтр. Вот только зачем? Зачем, черт возьми, понадобилось убивать Старшего?! В этом нет никакого смысла. Если бы жандармы поставили своей целью уничтожить отряд, то уже давно перебили бы их всех, поскольку маршрут группы им наверняка известен. После встречи с Книжником каждый получил мини-миракль, в базу данных которого внесены узловые точки маршрута, где их ждали машины. Предатель имел возможность сообщить эти сведения раньше, чем они пустились в путь. Однако, как и говорил Книжник, жандармам нужны не они, а Долли. Они всего лишь нить, которая выведет на Долли, то есть спецслужбам незачем уничтожать их. Наоборот, они заинтересованы в том, чтобы отряд добрался до цели.