Диана Торнли - Звездный Тарзан

В отличие от других спасательных отсеков, люки которых были задраены, пятый оказался открытым, но доказательств присутствия в нем людей не было. Кроме следов хищных животных, ничего не довелось обнаружить. С каждым днем шансы все уменьшались, и через несколько дней бесплодный поиск решили прекратить.

В конечном итоге пропавшие объявились, что подтверждал лежавший в кожаной сумке пистолет производства Объединенных Миров. Именно по этой причине его владелец избегал ответов на вопросы. Жюль Франсуа поджал губы и вызвал на экран голографическое изображение дисков, захваченных десятки лет назад. На одном из них он увидел смеющегося молодого человека с маленьким ребенком на плечах, вцепившемся ему в волосы. На втором, групповом, портрете был изображен тот же молодой человек в парадной форме с медалями на груди. Он обнимал девушку в светло-синем, ее рука лежала у него на груди.

Генерал подметил, что молодой офицер был светловолос, голубоглаз и с ямочкой на подбородке… Он никогда раньше не видел живого сферзаха и, откровенно говоря, не очень мечтал об этой встрече. Эти люди принадлежали к войскам особого назначения Объединенных Миров. Название солдат пошло с планеты Калео от названия живущих там хищных птиц, которые вели ночную охоту, нападая незаметно на свою жертву. В дословном переводе они именовались «ночными когтями», и, по свидетельству очевидцев, ударные силы этому определению соответствовали как нельзя лучше.

Жюль Франсуа помнил, как Лухан Середж, словно птица феникс, возродившаяся из пепла отца, набросился на станцию Доминиона, когда ему было чуть больше лет, чем этому юноше в камере.

— Что-нибудь нашли, сэр? — спросил стоящий рядом Лансил.

Генерал отвел глаза от экрана.

— У меня больше не возникает сомнений по поводу личности мальчишки, полковник. По-прежнему остается загадкой, почему он сюда пришел в поисках отца и где в настоящее время находится эта женщина. Если предположение антропологов верно, то ему известно, кто он такой, и он осознает, какой опасности подвергается, явившись сюда.

Генерал встал, прошелся и, посмотрев прямо в глаза полковнику, сказал:

— В любом случае об этом следует немедленно доложить командующему Сектором генералу Реньеру.

— Капитан, вам надлежит срочно прибыть в Управление разведки и контрразведки.

— Разведки и контрразведки? — палец Рида Вейла соскользнул с кнопки переговорного устройства.

Он опять нажал ее и услышал механический голос:

— …вы еще не вышли, сэр?

— Нет. Речь идет об оказании медицинской помощи?

— Нет.

Капитан недоумевал.

— Вы не можете объяснить мне, в чем суть дела?

— Эта информация не для передачи по связи, сэр.

Вейл встал, не отключая кнопку, и сказал:

— Уже выхожу.

У капитана стали влажными ладони. Он вытер их о лабораторный халат и, немного подумав, снял его, набросил на себя китель и надел головной убор. В фойе госпиталя космодрома он на ходу застегнул форму, попросив унтер-офицера-регистратора перенести назначенный прием больных на более позднее время.

Вейл не ожидал увидеть Жюля Франсуа в офисе Управления безопасности. В ответ на приветствие капитана бригадный генерал небрежно отдал честь и сказал:

— Вольно, капитан, — и добавил, отодвинув в сторону кипу бумаг: — Вы получаете новое задание. В данный момент оформляется приказ.

— Не понял, сэр.

— Приношу извинения за то, что не предупредил заблаговременно, капитан, но обстоятельства не позволили это сделать. Сегодня утром я получил приказ от губернатора Реньера на срочный перевод одного заключенного в его штаб-квартиру на Исселе. Полковник Лансил, — генерал указал на начальника контрразведки, — и я пришли к выводу, что практичнее будет усыпить его, и это дело я поручаю вам. Можете использовать любой метод по вашему усмотрению. Отправитесь с Ганволда на борту торгового судна «Удачливый» в двадцать два ноль ноль сегодня же.

— Есть, сэр, — Вейл недоумевающе смотрел то на генерала, то на полковника. — Прошу прощения, джентльмены, но я даже не слышал, что военный трибунал сегодня заседал.

— Его и не было, — мимоходом заметил Лансил.

Вейл терялся в догадках, пока не оказался вместе с сопровождающими около камеры, в своем обычном халате. Глядя через решетку в двери, капитан спросил:

— Кто это, сэр? Сколько времени провел здесь этот человек, и откуда у него синяки на лице и груди?

— Он здесь пять дней, — процедил Лансил, — а синяки он получил во время допроса за отказ сотрудничать.

Капитан поморщился, догадавшись, о чем идет речь.

— Я могу спросить, что он натворил, раз его переводят на Иссел?

— Вам это знать необязательно, капитан. Вы должны доставить его командующему Сектором Реньеру живым.

Указания начальства прочно засели в сознании Вейла.

— Есть, сэр, — ответил он и после небольшой паузы добавил: — Рекомендую использовать состояние искусственного стаза[1]. Это обеспечит контроль и предупредит возможные во время светового перелета травмы.

Полковник хмыкнул и подал охраннику знак открыть дверь. Перед капитаном выросли двое солдат в латах, но он приказал им отойти.

— Не надо. Попробую сделать это самостоятельно.

Не обращая внимания на предостережение солдата, Вейл переступил порог камеры. Аборигена, скорчившегося на лавке под окошком и прижавшего коленки к груди, он разглядел, когда глаза немного привыкли к темноте. Капитан в нерешительности остановился и сосредоточил все внимание на молодом человеке, который сидел на корточках, прислонившись спиной к стене. Юноша подозрительно смотрел на капитана. Вейл сделал несколько шагов, тоже присел на корточки, показывая, что ничем не угрожает ему, и сказал:

— Я не сделаю тебе больно, мальчик. Пойми это.

Глаза юноши гневно пылали. Он пошевелился, как хищник, готовящийся прыгнуть на свою жертву. Правый глаз его опух.

— Бандиты! — прошептал Вейл. Он выставил руку ладонью вперед. — Послушай, малыш, я хочу тебе помочь, понял? Ты позволишь мне подойти ближе?

Оставаясь на корточках, он продвинулся вперед. Как загнанный зверь, молодой человек оскалился и зашипел угрожающе. Вейл замер.

— Все в порядке, малыш. Если ты будешь вести себя так, то они снова изобьют тебя. Понял?

Капитан вновь попытался приблизиться, но юноша выставил руки вперед, согнув пальцы, как когти. В тех местах, где были наручники, металл натер тело до крови. Левая рука опухла и казалась бескровной. Пальцы плохо сгибались.