Наталья Шегало - Меньше, чем смерть

«Это женщина?», «Женщина!», «Женщина?» – долетало до Совы.

«Ну да! – она повела плечами. – Что они женщин никогда не видели? Они же тут как-то размножаются!»

«Священный огонь!», «Это оскорбление!», «Но женщина!», «Огонь», «Кхордад!»

Опять она услышала это незнакомое слово.

Она опустила глаза и осмотрела себя. Ну да, облегающая тело маечка слишком очевидно подчеркивала грудь и действительно мало соответствовала требованиям устава. Но, в конце концов, в Ордене к ней под китель никто и не заглядывал. Конечно, по собственной инициативе Сова никогда не стала бы заводить такую легкомысленную вещь в своем гардеробе, но эту пляжную маечку в отпуске подарил ей Командор. На груди и спине был изображен ярко-красный огнетушитель с бьющей пенной струей. Надпись гласила: «Остынь, не горячись!» Намек на вспыльчивость Совы – как раз в духе Командора.

Но тут, наконец, в общем хоре голосов ей послышалось нечто новое: «Огнетушитель!»

– Маечку снимать не буду, – категорически заявила Сова. – Это слишком!

Бармен уже справился с оцепенением, в которое его повергла верхняя часть туловища Совы, и сквозь зубы приказал:

– Немедленно покиньте бар!

– Голодной? – от возмущения она даже забыла об осторожности.

– Немедленно!

– Я есть хочу!

– Вам придется поесть в другом месте.

– Другие места у вас закрыты! Так что мне придется поесть здесь, раз уж я сюда зашла.

– Вам сюда запрещено входить.

– Это еще почему? – с вызовом поинтересовалась она.

– Сюда запрещен вход женщинам.

– Да что ты с ней разговариваешь! – молодые парни, сидящие за соседним столиком, вероятно, решили ускорить разрешение конфликта – Давай ее отсюда выкинем!

Сова резко повернулась в их сторону. Определенно, драки было уже не избежать, но смириться с унижением было еще хуже.

– Может, ты меня и выкинешь? – прищурившись, спросила она.

– Может, и я! – самый высокий из сидевших поднялся. – Может я тебя не только выкину, но и… – и он добавил слово, которое определенно не стоило произносить.

Сова знала, что при желании энергетической волной можно и убить. Но даже во взбешенном состоянии мысли об убийстве она не допускала, так что верзиле достался тщательно выверенный энергетический удар в область паха. Когда его тело согнулось пополам, она вежливо поинтересовалась:

– Думаешь, у тебя получится? – и, обернувшись к бармену, сообщила: – Предупреждаю, это вам дорого обойдется.

Если бы в следующий момент по лестнице не загрохотали тяжелые шаги, Сове наверняка пришлось бы несладко. В зал ворвалась толпа знакомых фигур в непроницаемых шлемах. Личная охрана лорда Тонатоса. Сова поняла, что поесть ей не удастся в любом случае.

При виде охраны бармен предпринял попытку мимикрии под цвет белых халатов, но быстро уловил расстановку сил не в свою пользу и переметнулся на сторону вновь прибывших.

– Прошу вас, восстановите порядок! – совершенно другим, жалобным и просящим тоном воззвал он к охране.

Ему сухо кивнули.

– Лаэрта Эвери! – Слова, обращенные к ней, из-под шлема звучали глухо, но внушительно. – Немедленно следуйте за нами.

Но Сова не намерена была сдаваться так быстро.

– Я могу хотя бы съесть заказанное мясо?

– Нет, – последовал ответ.

– Хорошо! – Она многообещающе кивнула, прикидывая, на чем бы выместить все раздражение, накопившееся с утра, и наконец нашла.

Протянув руку, Сова небрежно подхватила с подноса высокий бокал. В следующую секунду с лязгом и звоном все содержимое подноса обрушилось на пол, забрызгав горячим, жирным, темно-красным соусом белоснежные одежды ближайших к ее столику женоненавистников, включая бармена. Поскольку поднос падал в сторону, его широкая поверхность, как щит, прикрыла Сову, так что ее «маечке преткновения» не досталось ни капли. Сова удовлетворенно оглядела результаты своей работы и отхлебнула из бокала.

– Ваше здоровье! – издевательски прокомментировала она.

Впрочем, гневные вопли, раздавшиеся со всех сторон, мигом стихли, стоило лишь охране вскинуть вверх короткие стволы бластеров.

– Вам заплатят за ущерб, – с нажимом пообещал один из охранников.

Вероятно, охрана имела четкий приказ доставить Сову во дворец в целости и сохранности, поэтому вынуждена была терпеть любые ее выходки. Не воспользоваться этим Сова просто не имела права. Преодолеть подобное искушение было выше ее сил.

– Вы сказали, что за причиненный ущерб заплатят? – заинтересовалась Сова.

– Да.

– Отлично! – Сова с воодушевлением потерла руки, и обернулась к бармену: – Я, кажется, предупреждала, что мой голод вам дорого обойдется?

В тот же миг старомодное стеклянное зеркало за ее спиной брызнуло осколками во все стороны. Соседнее покрылось трещинами и спустя мгновение тоже обрушилось вниз. Сова с любопытством наблюдала за процессом, склонив голову набок.

– Да уведите же ее отсюда! – с надрывом в голосе завопил бармен.

Сова неторопливо сняла со спинки стула свой китель. Зеркала по стенам продолжали лопаться. Уже на ступеньках, под гостеприимными прицелами бластеров, она вспомнила и про зеркальный потолок.

Когда охрана грузила свою пленницу в припаркованный у обочины глайдер. Сова уже знала, что в баре не осталось ни одного целого зеркала.

На широкой лестнице, ведущей к парадному входу во дворец, охрана передала Сову на руки мажордому. Тот оглядел Сову с ног до головы, словно пытался найти в ней явные повреждения, не нашел и засеменил через холл куда-то в глубь здания. По-прежнему голодная и от этого особенно злая, Сова поплелась следом.

Мажордом распахнул перед ней двери, и, повинуясь его пригласительному жесту, она вошла в большой зал, как и все прочие увешанный картинами, но приятно отличавшийся от остальных тем, что в нем пахло едой.

– Присаживайтесь, офицер Эвери.

Приглашение исходило от лорда Тонатоса, величаво восседавшего во главе стола в кресле с высокой спинкой, которое вполне могло именоваться и троном. По правую руку от правителя, на стуле статусом пониже расположилась сильно декольтированная молодая особа со странно знакомым Сове лицом. Впрочем, Сова удостоила ее лишь беглым взглядом и принялась рассматривать персону диктатора. Теперь он предстал перед ней не в военной форме охранника, а в ослепительно белой хламиде, подобной одеяниям посетителей бара, которых Сова только что щедро забрызгала соусом. Она не удержалась и позволила себе улыбнуться, но тут же была наказана за злорадство.