Виконтов Викторович - Рейд обреченных

- Никак, - вообще-то в Империи редко задавали такие вопросы, но у служителей Домов Покоя были свои привилегии. - У меня нет Спутницы.

- Почему?

- Меня призвал Круг, - послал во тьму ментальный эквивалент сдвинутых плеч До'ош. - И потом, обязанности в Храме, забота о больных - это слишком большое бремя ответственности, чтобы я мог пренебречь им.

- Значит, мы в чем-то похожи! Они шли к тебе со своими бедами, трудностями, вопросами. И ты принимал их, помогал, указывал, по мере своих сил, верное направление… Их благодарность - лучшая награда, наравне с сознанием правильности твоего пути и удовольствием от выполненного дела. Или ты можешь подобрать другие слова?

- Мы делаем то, что должны, - каждое слово Леа задевало какие-то скрытые струнки в душе До'оша, будя тихую радость, что рядом есть кто-то, кто понимает тебя даже лучше, чем ты сам. - Наверное, лучше не скажешь.

- Наверное… - эхом откликнулась девушка. - Но тяжело всегда быть одному, нести в одиночестве беды и тревоги, с которыми приходят к тебе?

- Я привык, Леа, - теперь уже пожал плечами по настоящему До'ош. - Ко всему можно привыкнуть…

Девушка внезапно наклонилась почти вплотную к нему, так что ее горячее дыхание овеяло лицо килрача.

- К этому нельзя привыкать! - выдохнула она. - Никогда!

Теплые, нежные губы коснулись губ До'оша… и мир замер. Замерла Вселенная, замер ветер, замерли звезды. Все застыло, окаменело, кроме соприкоснувшихся губ и яростных ударов двух сердец. Исчезли преграды плоти, барьеры разума - лишь две чистых, свободных души пылающими мотыльками рванулись навстречу друг другу, оставляя позади огненный шлейф. Не нужно было слов, не нужно было чувств - ничего не было нужно, кроме этого безумного полета, короткого, как вздох, и долгого, как вечность. Обжигающее пламя встретило равное себе, и вместе они сливались в исполинский гудящий костер.

Вскрикнула Леа, в исступлении откидываясь назад; рывком поднявшийся за ней До'ош даже не почувствовал вонзившихся клыков боли в бок. Спираль страсти охватила их и понесла за собой, отметая все лишнее, все мешающее, отгораживая их непроницаемым шатром от остального мира. Как умирающий от жажды в пустыне, они потянулись друг к другу; как рвущий цепи зверь, они сбросили путы привычного с детства контроля, открываясь друг другу без остатка.

Мир колыхался вместе с ними, вздымаясь и опускаясь рокочущим прибоем, что раскалывает вековые скалы; безумные вихри разметывали, дробили мысли на безумную мозаику, которую никто и не пытался собрать.

И стыдливо прятался по закоулкам ветер, и бесстыдно подмигивали далекие звезды, и заботливая тьма расправляла свой полог над ними…

Была ночь!

- Круг избрал и призвал вас! Вы откликнулись. Войдите в Круг, как равные, и судите сердцем! Круг ждет вас!

Двадцать четыре фигуры в серых плащах торжественно поклонились мощной фигуре, стоящей у костра. Один за другим они подходили, очерчивали перед собой круг Хазада и садились у огня. Вскоре килрачи образовали большой ровный круг вокруг гиганта, на плаще которого весело играли отблески пламени.

- Ты звал - мы пришли. Не самые мудрые, не самые старшие, не самые зоркие - те, кого избрал Круг, - нараспев заговорила одна из фигур. - Если бы ты нуждался в решении и совете, подобно твердости камня, ты позвал бы нас к скалам; если бы алкал ты текучести и переменчивости воды - мы бы слушали журчанье ручьев; возжелай ты свободы и легкости мыслей - на вершине горы мы б внимали ветрам…

- Но коль позвал ты нас к пламени, - подхватила вторая фигура, - то желаешь слов, что возожгут сердца, распалят и направят волю. Говори, Взывающий, Круг слушает!

- Говори, Взывающий! - нестройным хором протянули остальные. - Круг слушает!

Гигант в черном плаще сел на землю, спиной к огню; килрачи опустили руки.

- Благодарю, что так быстро откликнулись, - оставив ритуальный тон и витиеватые фразы, пробасил Вэракк. - Я знаю, что нарушил традиции, вот так обратившись к вам, из разных Кланов, разных планет, но…

- Оставь, Вэракк, - так тихо, что даже килрачам с их тонким слухом пришлось напрячься, дабы расслышать его слова, сказал старый килрач; как бы то ни было, уважением он пользовался огромным, что легко было заметно по вниманию, с которым его слушали. - Все мы знаем, кто ты, знаем твой великий ум, знаем про твою долгую службу Внутреннему Кругу Рогга. Никто не сомневается в твоем праве созвать здесь Круг, и не заставляй меня повторять слова Ушедших о скромности, становящейся пороком. Говори, чего ты ждешь от нас?

Вэракк сдержанно поклонился старцу, молчаливо признавая его правоту.

- Я жду вашего обращения ко всем, Охтаа. Здесь наши дети, которых люди держат в плену, - математик проигнорировал гневный шепот, - и то, что их до сих пор даже не передали нам, вынуждает меня подозревать худшее. Это вижу не я один, это видят и другие. В одиночку я бессилен, а посему воззвал к Кругу. Ваше слово укажет нам путь!

Еще раз поклонившись, он внимательно посмотрел на Охтаа. Мнение одного из старейших священнослужителей в зоне конфликта, уважаемого десятками и сотнями тысяч много значило. И не в последнюю очередь для самого Вэракка. Но старый килрач не сделал ни одного движения, только перевел взгляд на Рокахха, которому так и не удалось создать лекарство для умирающих в лазарете.

- У нас нет оружия, боеприпасов, обмундирования, - своим скрипучим голосом начал Рокахх. - И все что мы можем сделать - это умереть, сражаясь. Не иди речь о детях - я бы сказал "нет"! Теперь - я говорю "да"! Если в страхе за свою жизнь мы отступим от наших детей, мы перестанем быть килрачами и станем грязными тварями, недостойными ни жалости, ни уважения. Круг должен поддержать Вэракка!

Рокахх почтительно кивнул и откинулся назад, сопровождаемый уважительными взглядами соседей: как правило, он изъяснялся коротко.

Выступления остальных были, в общем, такими же. Да и Вэракк не рассчитывал, что хоть один скажет что-либо иное. Захват людьми детей сделал все разговоры ненужными и пустыми.

Наконец, последний килрач высказался, и взгляды всех обратились к Охтаа. Все это время священник молчал, и лишь глаза жили на бесстрастном лице. Не одна минута миновала, прежде чем в прерываемой потрескиванием костра тишине зазвучал его голос:

- Дети неприкосновенны и вы это знаете. В них мы перерождаемся для будущего, они - наша надежда и наше спасение! Вэракк, - старец наклонился к гиганту, - ты сознаешь, что просишь?

- Да, Охтаа, - твердо сказал Вэракк. - Я знаю, что прошу у вас, и на что хочу вести остальных. Мы разрушим силовые барьеры "кольцом душ", а потом нападем на людей и прорвемся в город. А там мы заставим их говорить по-иному. Заставим отдать нам детей!