Микки Нильсон - Восхождение

— И что вы хотите взамен?

— Сейчас я хочу, чтобы вы отдохнули. Позже мы можем обсудить все более подробно. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь пленницей. Вы можете ходить куда захотите, в любую часть корабля, в любое время. Двери моей каюты всегда открыты для вас. Я думаю, когда амнезия, вызванная чипом, пройдет, вы придете к выводу, что сражались не на той стороне. Однако, очень важно, чтобы вы сами пришли к этому заключению.

Сара не знала, что сказать. Она не помнила, чтобы кто-то обращался с ней так. Арктур чуть улыбнулся и встал.

— Если у вас есть какие-то вопросы, не стесняйтесь, задавайте. — Генерал прошел к люку, затем остановился и повернулся. — Кстати, вы помните свое имя?

Имя всплыло на поверхности сознания, без малейшего напряжения памяти. Она неуверенно произнесла его, поражаясь, как странно оно звучит из ее уст, словно она не произносила его долгие годы.

— Сара…

«Сара, а как дальше?» Она не смогла вспомнить, как будет дальше.

Стоя в двери, Арктур снова улыбнулся.

— Хорошо Сара, отдыхайте. — Генерал вышел.

Арктур Менгск стоял подле научного сотрудника с Умоджи Хелека Бранамура (до восстания коротавшего жизнь в качестве геолога), уставившись на вещество по другую сторону стены. Оно было похоже на желе, по которому проходили вены и артерии, и которое пульсировало жизнью за прозрачной стеной изолятора.

Изолятор предназначался для пациентов, у которых выявлялась вирусная инфекция. Он представлял собой герметичный отсек с климат-контролем и подачей в случае необходимости кислорода. Тем не менее, в последнее время камера не снабжалась кислородом. Что делало статус «содержимого», (это было единственное подходящее слово, так как назвать это «обитателем» было бы неправильно), еще более загадочным.

Контейнер с пометкой «Опасно!», Сыновья Корхала забрали из комплекса Фудзита. С помощью сканирования выяснилось, что в контейнере находится живой организм. В связи с чем, было принято решение открыть контейнер в изоляторе. В течение нескольких минут организм моментально размножился. Без всякой нужды в кислороде. Причем до такой степени, что полностью покрыл всю поверхность отсека.

— Структура самовоспроизводства клетки не похожа ни на одну, что я когда-либо видел, — прокомментировал ученый. — Она невероятно живуча. Единственная обнаруженная мной отрицательная реакция, это чувствительность к очень высоким температурам. Оно не любит большого огня.

Хелек Бранамур улыбнулся, явно взволнованный проделанной работой. Арктур протянул руку и коснулся стекла.

Субстанция вспучилась, а затем сморщилась. Профессор усмехнулся и жестом показал генералу следовать по коридору.

— Если вам понравилось это, то понравится и кое-что другое…

Очутившись исследовательской лаборатории № 1, профессор Бранамур подвел генерала к инкубатору. Устройство располагалось в центре зала, и в нем находилась мертвая личинка неизвестного вида. В процессе исследования личинку подвергли вскрытию. С нее сняли верхний покров и разрезали брюшко, тем самым обнажив сложную сеть внутренних органов.

— Я думаю, что личинка, если позволите, предшественник чего-то большего. В ДНК этого создания содержатся неисчислимые последовательности, несущие миллиарды особенностей и почти бесконечных комбинаций. Я предполагаю, то, что мы видим сейчас, всего лишь первая стадия ее жизненного цикла. — Улыбка все еще играла на губах профессора. Его лицо выражало нетерпение.

— Если я правильно вас понимаю, то после того, как существо входит в стадию метаморфоза, оно может стать чем угодно? — сказал Арктур, приближаясь к личинке.

— Видите ли, это только теория, но я считаю, что она очень близка к истине.

— А как определить, кем она станет? — спросил генерал.

— Я не знаю. Возможно катализатор из внешней среды, или какой-то предопределяющий фактор в жизненном цикле существа.

Арктур с мрачным видом кивнул.

— Насколько это опасно?

— На данном этапе ее развития, я не думаю, что есть угроза. Но следующая метаморфоза… кто знает?

Менгск задумался. Профессору было жутко интересно, о чем думает генерал, но он так и не решился спросить.

Наконец Менгск ответил.

— Спасибо профессор. Немедленно докладывайте мне, если обнаружите еще что-то.

— Конечно.

Генерал бросил последний взгляд на существо и покинул лабораторию.

На одно мгновение Сара вспомнила лицо матери. Оно снова появилось и тут же исчезло опять, скорее галлюцинация, нежели воспоминание. Тем не менее, образ был добрым, ярким и прекрасным, и Сара хотела удержать его. В течение нескольких интервалов Сара вспоминала все больше и больше подробностей, но эпизоды были отрывочны, как кусочки большой мозаики. Она вспомнила про эксперименты в комплексе Фудзита, но не хотела думать о них слишком много.

Она попыталась вспомнить свою фамилию, последний день рождения, лицо отца… эти воспоминания ускользали от нее. Большая часть жизни все еще оставалось тайной, не смотря на попытки что-нибудь вспомнить.

Она не помнила обучения в Академии Призраков, или того, как ее завербовали в армию Конфедерации. Она не могла вспомнить детские и подростковые годы. Она не помнила большинство миссий, которые выполнила в качестве Призрака.

То немногое, что она вспомнила, казалось таким сюрреалистическим и фантастическим, похожим на сон, нежели на реальность. Ибо в этих воспоминаниях она была незримым воином, невидимым и неслышимым. Она была убийцей. Эти полу-воспоминания пугали ее больше всего. В них она видела себя со стороны, в момент совершения безжалостных и ужасных акты расправы. (Она никогда не видела лиц тех, кого убила, чему была благодарна.) В такие моменты она говорила себе, что она была в каком-то странном состоянии, что она была не в себе, что настоящая Сара не способна на это. Но даже тогда, какая-то ее часть знала правду.

Входной люк скользнул в сторону. Сара открыла глаза. Азиат, который к ней недавно заглядывал, стоял в проеме и, похоже, чувствовал себя неловко.

Может, зайдешь в комнату, пока створки люка тебя не прихлопнули, — сказала Сара, указывая на проем.

Юноша засмеялся и шагнул вперед. Люк в отсек закрылся.

— Привет, меня зовут Сомо. Я тот, кто… эээ… вытащил тебя… с Виктор-5 на наш борт. Я просто хотел проверить, как у тебя дела.

Она видела, что парень взволнован и, очевидно, очень хочет поговорить с ней. И ей не нужно было быть телепатом, чтобы понять это. А когда она прочла его мысли, то обнаружила, что он действительно искренне переживает за нее. Его ментальные сигнатуры отличались от большинства мужчин, что ей попадались. Она увидела стержень, который глубоко сидел в нем, а также поразительную силу воли и знание истинной ценности жизни.