Сухих Анатолий - Текст ухватил себя за хвост

– Пусть даже и так, но все рано лихо.

– Не поняла, извините.

– Даже попробуем обойтись без контекста. Констатация очевидного не может быть оскорблением.

– Но я же уверена, что на подражании и обучении внутри группы основан собственно и сам разум. Согласись, любое обучение – это совсем не то, что от инстинктов идет, даже если игра на инстинктах построена. И главная цель игры, повторяю, вообще любой игры, это приобретение и оттачивание навыков.

– Короче, надуманная и отвлекающая проблема. – Юрий Васильевич заметно подустал и даже с лица немножко спал. Ирина, наоборот, сияет, цветёт и пахнет. В том смысле, что излучает флюиды и энзимы. И еще, когда она вот так разгорячится, духи её какую-то дополнительную окраску приобретают и резкость.

Так что про пахнет я не фигурально сказал, а в самом прямом смысле этого слова. Босс, когда иногда заходит к шапочному разбору или после очередных пылких баталий, это тоже сразу ощущает. Поведет так носом и спрашивает: 'в чью пользу?'. Как будто сам не знает, что победитель бывает только один.

Сел и подумал – кретин, какого спрашивается, или никакого? В наше неспокойное время сокрытие преступника расценивается, как сообщничество. Но преступника надо обнаружить, установить и обезвредить. Вот для этого разрабатываются различные приборы. Это чтобы не по старинке, а по науке.

Приборы мало разработать, каждому прибору требуется обслуживание и ремонт.

Обслуживание и ремонт – это вам не пуп царапать, и не тыкву чесать, вернее тыкву-то чесать как раз надо, и чем интенсивнее, тем лучше. Это не может не привести к соответствующим результатам, которые на лице.

На лице не только результаты, но и прыщи, и усы и лапша. Лапша, она не совсем на лице, на ушах лапша, висит, и есть не просит, еще бы лапша есть просила. Лапшу не прокормить.

На прокорм требуются подъёмные. Не, не краны подъёмные – краны подъёмные совсем для другого требуются, чем лапша. Кран подъёмный требуется, чтобы поднять, а лапша, чтобы уложить. Уложение требует навыков и одухотворенности.

В одухотворенности возникает паллиатив, который, то возникает, то не возникает, но чаще всё-таки возникает и уже никуда не денешься. Увы, есть люди, которым это понимание недоступно.

Но человек, как все живое, умеет приспосабливаться к обстоятельствам.

Оставив машину на стоянке – не тащиться же через весь город по пробкам, выходя к метро, обнаружил группу граждан, человек 10-15, слушающих 'оратора'.

– Эти 'свиные рыла' у Гоголя. Это человек – 'урод', 'человек недоделанный' и 'вывихнутый' у Тургенева. Это 'бесы' у Достоевского, шариковщина у Булгакова, озверевшие народ – 'красные' и народ – 'белые' у Шолохова и Пастернака… – дяденька пожилого уже возраста, практически мой ровесник, вещает не очень громко, но убедительно. Еще двое с какими-то газетками в руках, раздают 'прокламации'.

– …неизвестно на что: то ли на Восток, то ли в Евразию, то ли в Азиопу. Я говорю, что европейские либеральные ценности неприемлемы для России. Неважно, хороши они или плохи сами по себе. Важно, что они внеположны ей и навязываются России как догмы. – хорошо аудиторию держит, не кликушествует, не бросает рубленые фразы, скорее 'лектор общества Знание'.

– В нашей истории были и навязывания, и заимствования. Навязывание часто связано с тотальным насилием. И таких примеров много, начиная с эпизода случайного выбора религиозной формы Ольгой, и насильственного крещения (огнем и мечом) и альфабетизации. Россия до сих пор – территория торжествующего язычества…

О как! Сразу и не поймешь, за белых он или за красных. Ругает он либерастов, или наоборот, проповедует.

– Есть люди, которые с наслаждением и регулярно наступают на грабли, лишь бы грохот от удара сотрясал воздух.

– Итог этих попыток – трагический: с одной стороны, – семьдесят четыре года марксистских, плюс двадцать лет 'либеральных', десятки миллионов жизней и всеобщая моральная деградация, с другой – вся Россия превратилась в страну манекенов и симулякров. Все, какие только возможно, формы мы за последние века на Западе позаимствовали, а о смыслах и обстоятельствах, которые сделали там все подобные формы возможными, мы, из-за принципиального догматизма нашей интеллигенции, так никогда даже и не успели задуматься…

Похоже, всё-таки ругает либерастов. А чего предлагает-то? наверняка ведь пара простых рецептов к концу речи припасена. Вроде до выборов еще далековато, а уже началось. Пропагандисты, агитаторы.

Или это стихийно началось – как тогда, в перестройку. Или это оно самое и есть, в смысле, что началось. Психоза не чувствуется, обстановка спокойная, эти громить магазины не пойдут.

Электризация, чувство толпы, экзальтация оратора не возникает, да и милиционер в эту сторону не поглядывает, стоит себе тихонько у входа. Или полицай он теперь уже, но всё равно, беспокойства не проявляет. И это правильно. Не погромщики собрались. Слушают, вникают. С оратором не спорят. Давненько я таких мирных собраний не наблюдал. Но это уже знак. Сигнал, то есть.

Зима, как всегда, наступила неожиданно. В смысле ее все ждали, ждали, а она неожиданно. С вечера еще дождило, а утром глянул в окно – сугробы.

Нет, метеозависимостью я не страдаю, даже и метеочувствительностью не отличаюсь. Ну, выпал и выпал. Суставы не ломило, поясница не ныла. Она у меня вообще редко ноет.

Но спал изумительно. Без всяких кошмаров, да что там кошмаров, и без сновидений вовсе. Как лег, так провалился. До утра. Утром вынырнул. Бодренький такой, жизнерадостный. Хотя чему вроде радоваться – зима. Как всегда, неожиданно.

– Гриша, а ты как думаешь, вирусная атака мемов – это страшно?

– Вирусная, это конечно страшно. Потому что для вирусов мы ничто иное, как первичный бульон. В том числе и для мемовирусов. Они в нас размножаются, мутируют, а потом это вообще неизвестно во что может вылиться. Даже если они, эти вирусы, и вполне доброкачественные. Впрочем, доброкачественных вирусов, по определению не бывает.

– Гриш, а ты пробовал запускать мемовирусы? – Третий Штурман сегодня заметно нервничает. У него появилось какое-то смутное подозрение, что 'это жжж неспроста'.

– Вообще-то я это только теоретически себе представляю. Еще бывает вирусный маркетинг – это как бы привязчивый прилипчивый мем запущен про какой-нибудь шампунь-лосьон. И ты ходишь, и как идиот повторяешь какую-нибудь фигню. И все повторяют. То есть мемы эти размножаются. Без никаких, заметь, дополнительных затрат со стороны продавцов. Им остаётся только бабки рубить.