Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

— Но люди же переходят… — вырвалось у меня. — Из дружины в школу. Из стражи в семью.

— До Узла — чаще всего да, — кивнула женщина. — Потому что работа с первыми гнёздами у большинства путей похожи, но не более того. Всем нужна опора, рука, дыхание и первичная защита. Разница начинается в том, что вы кладёте дальше и как связываете уже положенное. Первый шаг может выглядеть общим, второй — похожим, а третий уже ведёт в разные стороны. А после Узла чужой путь чаще ломает, чем усиливает.

Выходило так, что этот самый первый выбор — это ещё далеко не намертво скованная цепь… А скорее только мягкая петля, которая будет затягиваться на тебе тем туже, чем дальше ты решишь пойти. Что с этим делать я подумаю после, время ещё есть.

— Тогда зачем вы нам это говорите? — вдруг спросил Сарн.

— Потому что знание, что дверь… Существует, но не даёт ключа. А вот незнание заставляет биться лбом о стену, — хмыкнула Серва. — На этом я думаю хватит. Перейдём к тому, что вы должны сегодня узнать. Сегодня вы найдёте три гнезда и узнаете, что дальше делать. Раньше, очень давно, ученики долго созерцали, чтобы самим найти их. Но теперь я вам просто скажу куда смотреть, чтобы ускорить время. Одно в нёбном своде. Одно в левой кисти. Одно в левой стопе. Этого хватит для первых глифов, которые я вам дам позже.

Она подняла руку, и пальцы её, испачканные чернилами, замерли в воздухе.

— Слушайте внимательно, повторять не буду. Гнездо после прорыва сырое. Если вбить в него глиф сразу, вы не сделаетесь сильнее. — Севра замолчала. — Нестерпимая боль — меньшая беда с которой вы столкнётесь. Неподготовленное гнездо плохо питает знак. Техника будет рваться, запаздывать, жрать вдвое больше силы и откликаться через раз. Глиф не кладут в холодное гнездо или оно будет жечь вас изнутри всякий раз, как вы за него возьмётесь.

Тишина в зале легла ещё плотнее.

— Поэтому сегодня мы лишь находим и будим. Сядьте ровно. Язык к нёбу. Дыхание держите спокойным. Росток наружу не тяните. Отпустите вверх, к нёбному своду, тонкую нить силы. Не давите и ищите отклик.

Закрыл глаза вместе с остальными. Тавр засопел рядом громко, по-своему, как сопел над каждой трудной работой. Я повёл тонкую нить вверх, к нёбу, как велела Севра.

— У меня что-то пульсирует! — выпалил Тавр, не открывая глаз. — Во рту! Тёплое!

— Не кричи в созерцании, — хмыкнула Севра. — Но да… Это оно и есть.

— Скорее узел, — произнёс Варис тихо, не отвлекаясь. — Будто сила цепляется за крючок.

— Точное наблюдение.

— А я думал, это место, куда упирается язык, когда не хочешь отвечать, — обронил Одр.

Севра ничего не ответила. Сарн дёрнулся и повысил голос:

— Нашёл.

— Ты нашёл напряжение челюсти, — не глядя отозвалась Севра. — Гнездо выше. Ещё раз. Б

Бренна молчала долго, потом обронила одно слово:

— Есть.

— Хорошо.

Вёл нить к нёбу и ждал тёплую точку, о которой говорил Тавр. Крючок, за который цепляется сила, как у Вариса. Пульсацию. Хоть что-то из того, что находили остальные. Сначала не было ничего, потом отклик появился, но не такой как у всех. Не тёплая точка, не узел и не крючок, а вмятина, куда я надавил языком, чтобы проверить. Тут же стало больно, но именно туда тянулась эта самая нить.

Сосредоточился и попытался добавить энергии. Вмятина вспыхнула болью, будто Синара снова легла своей линией прямо в источник. Боль прошла от груди до висков, и я отдёрнул нить. Разорвал связь и выдохнул сквозь зубы.

— Ваша задача тянуть туда энергию и готовить гнездо. Теперь левая кисть, — произнесла учитель медленно. — Та же нить. Тот же отклик. Ищите. И ещё кое-что… Вам необязательно закрывать глаза, но если очень хочется… то можно.

Тавр нашёл второе гнездо сразу и фыркнул довольно. Варис кивнул себе. Одр повёл плечом, будто отгоняя муху, и тоже нашёл. Бренна сжала и разжала кулак. Сарн на этот раз промолчал, пока не нащупал, и только тогда выдохнул.

Я повёл нить к запястью. То же самое, что и с нёбом. Не узел и не тепло, а какая-то трещина, отзывающаяся болью. Стоило коснуться её силой, как вмятина в источнике вспыхивала снова.

— Молодцы, — кивнула Севра. — Теперь стопа левая, прям рядом со сводом. Не ожидала, что мне попадутся такие усердные ученики.

Все тут же улыбнулись, пока я поджимал губы. Третья попытка, в этот раз должно выйти. Не может же быть так, что у всех получается, а у меня одно — нет? Плохо, что Серва не помогает как Эстер, а лишь объясняет словами. Но если пять из шести нашли, значит всё в порядке?

Решил закрыть глаза, чтобы не отвлекаться и попробовал снова.

Боль.

Теперь иначе, как делал когда-то с созерцанием, что тоже не шло у меня по школьным правилам. Не вёл нить прямо в гнездо, а пустил её вокруг, по краю, надеясь обойти то, что отзывалось болью. На пол-пульсации показалось, что вышло.

Гнездо в стопе дрогнуло, потеплело. И тут же сбой на третьей пульсации провалился глубже обычного, утянул нить вниз, под источник, в дыру, и оттуда поднялась та же горячая волна, что и от вмятины. Отдёрнул силу, дыша через зубы.

Сидел в полукруге, среди тех, кто находил гнёзда одно за другим. Тавр уже тихо радовался. Варис что-то отмечал про себя, шевеля губами. Даже Сарн нащупал все три, пусть и со второй попытки. А у меня под каждым касанием вспыхивала боль, и ни одно гнездо не отвечало мне теплом.

Севра шла вдоль полукруга и трогала каждого вниманием, не касаясь руками. У Тавра задержалась коротко, кивнула. У Вариса чуть дольше, и в лице её мелькнуло что-то похожее на интерес. У Одра остановилась и стояла больше, чем у других, разглядывая его опущенные веки.

Надо мной она замерла.

— Гнёзда у тебя на месте, — обронила она наконец. — Все три. И они такие чистые и сильные. М-м-м… Вот что заметил Эстер? Они намного лучше, чем у всех в зале. Ты правда, не можешь найти гнёзда?

Заметил ехидные улыбки остальных и промолчал.