Ганс Грохман - Американский рейд
— Мальчики, вы куда подевались, — перебила Чику Олеся, — проходите в дом.
В том, что называлось домом, а по факту было убогим, по всей вероятности купленным на скорую руку и за немалые деньги, трейлером, сидел изрядно потускневший Максим. Видать услышанные от папы доводы, заставили его сильно усомниться в принятом решении. Не удивительно, ведь Иван Петрович наверняка заплатил нашей конторе весьма кругленькую сумму за эвакуацию всей американской части его семьи, и вряд ли контора стала бы ее возвращать, откажись сейчас Максим ехать с нами.
— Нам необходимо обосновать руководству лагеря причину нашего отъезда, — сказал внезапно поумневший мужик.
— Решение отправиться на историческую родину, лично мне, представляется достаточно весомым основанием, — сказал я, пряча спутниковый телефон. Было видно, что Максим не горел желанием покидать пусть и относительно, но, тем не менее, довольно безопасного места.
— Когда нам начинать собираться? — спросил он с надеждой в голосе.
— Вчера, — не мог я отказать себе в удовольствии позлорадствовать. — Трейлер оставите здесь, он вам больше не пригодится, вещи берите только самые необходимые. Дорога займет около четырнадцати часов, остановки будем делать только в случае острой необходимости. Поэтому сейчас ты идешь к руководству лагеря, и получаешь разрешение на выезд завтра в пять утра. В пол шестого, мы вас будем ожидать в пяти километрах от лагеря. Вопросы?
— Я не оставлю свой трейлер, я за него…, - начал было истерику собеседник.
— Придется, — отрезал я, — еще неизвестно, что нас ждет в дороге, а с этим прицепом ни скорости, ни маневренности, тебе что дороже, жизнь твоей семьи, или какой-то сарай на колесиках?
— Ладно, согласен, — после некоторых раздумий сказал Максим, — еда, теплые вещи?
— Берите, но по мере необходимости.
В общем, напутствия собирающимся Ждановым у нас заняли около часа, после чего прихватив явно скучавшего Чику, я двинулся из лагеря. Не став утруждать себя формальностями, связанными с регистрацией на въезде из лагеря, мы, найдя свободное от пограничных ленточек место, просто выехали в пустыню, и, описав большой полукруг, выехали километрах в пяти от КПП.
По приезду к своим, мы также стали готовиться к дальней дороге. Проверяли боеприпас, чистили и смазывали оружие, помогали Одинцовым переупаковывать вещи. Пока все были заняты делом, я открыл в машине ноутбук, и стал писать электронное письмо Кирину.
Первое задание показало, что группе требуется более серьезное вооружение, гораздо больше боеприпаса, защищенные транспортные средства, а так же группы усиления. И хоть мы еще не поставили в своей первой операции жирный восклицательный знак, но с определенными трудностями уже столкнулись, и именно основываясь на анализе этих трудностей, я и требовал помощи. Мы ведь от бандитов ушли чисто случайно, хорошо за день до того наткнулись на раздолбаный военный грузовик, из которого поживились тремя одноразовыми гранатометами и двумя ящиками противопехотных мин направленного действия, которые просто чудом не растащили наши предшественники. Именно умелое использование этих смертоносных плюшек и позволило нам выйти из той передряги без потерь, да еще и с гражданскими, не будь у нас тогда мин, не спас бы даже крупнокалиберный браунинг, установленный в кузове экспроприированного грузовичка. В дальнейшем на подобную удачу рассчитывать не приходилось, и потому требовалась помощь из Родины. Попросив в конце послания ускорить, по возможности, подготовку следующих групп, и их заброску к нам, я завершил-таки письмо. Выкурив очередную сигарету, и дав мозгам пятиминутный отдых, я принялся перечитывать свою писульку.
Да, Кирин наверное охренеет — требуемого мной оружия, которого в его понимании, наверняка хватило бы на захват всех американских штатов, а еще может и на Мексику с Канадой осталось. Ну так он здесь не отстреливал озверевших от крови, наркотиков и безнаказанности, черножопых гангстеров, а нам пришлось. Так что наверное придется тебе Валерчик, раскошелиться немного, впрочем, учитывая сколько вы на нас зарабатываете, не так уж и раскошелиться. Так, убедив себя в исключительной необходимости требуемого, я наконец-таки отправил письмо.
К тому времени как я закончил с отправкой письма, дорожные приготовления завершились, и все уже были готовы ко сну. Первым дежурил Фугас, и я, пожелав присутствующим спокойной ночи, отправился на свое любимое спальное место — в багажник нашего внедорожника.
А в два часа ночи меня разбудил звонок спутникового:
— Сеня, ты что там, совсем обурел??? — Кирин пыхтел как дореволюционный паровоз, — Какие на куй «Стрелы», какие на куй «Шмели», где я тебе «дроздов» столько рожу, как ты себе представляешь это все переправить в Америку, да еще с «Тиграми» в придачу??? Мы тут голову сушим как отправить еще пятерых человек, а ты двадцать пять тонн груза просишь!!! Ты что там, в корягу ипанулся что ли???
— Знаешь Валера, если ты такой умный, то едь сюда сам, и разруливай ситуацию как знаешь. Хочешь морду бей, хочешь из обреза шмаляй, да хоть голым пляши, вот только я не думаю, что на местных черных ты этим произведешь особое впечатление, особенно когда их двести — триста человек, и вооружены они нормальным оружием. Я на такие расклады не подписывался! Это во-первых. А во-вторых…
— А во-вторых, у тебя контракт, ты обязан…
— Засунь себе в жопу этот контракт!!! Я умываю руки, и нехер мне звонить в два часа ночи!!! — Разозлился я, и бросил трубку.
Как ни странно, но телефон больше не звонил. Я, конечно, несколько погорячился, но и Кирин был офигенно неправ, я ведь по сути ничего архи космического не просил, а он сразу в кипишь, ну да и пес с ним! Доставлю Одинцовых в Даллас, попрощаюсь с ребятами, и чухну домой. Хотя, может, и ребята не захотят без меня здесь оставаться, не знаю — посмотрим.
Сменив, в пять часов утра на посту Кнута, выпил из термоса уже остывший кофе, и, закурив, принялся размышлять о ночном звонке. Времени до семи было много, и никто не мешал естественному ходу мыслей, так что момент был подобран исключительно правильно. Думал о своих будущих действиях, прокачивал наиболее вероятные ходы конторы, и так, потихоньку, вспомнил о рассказе Одинцова — старшего. Интересно получается, баблишка там конечно много, но вот зубки обломать об такой вот пирог можно было запросто, притом с гораздо более серьезными силами, чем были у нас в наличии. Ситуация, что называется «и хочется, и колется, и мама не велит». Ладно, буду иметь ввиду, может со временем и подвернется какой-нибудь толковый вариант.
Звонок раздался в пол шестого, с одной стороны я не хотел разговаривать с Кириным, в том что это был он, я не сомневался, а с другой стороны, не хотелось будить вопящим телефоном всех остальных — пришлось взять трубку.