Александр Орлик - Маскаль: Врата Ада

Уже светало, когда мы, изрядно намучившись, стянули с мертвых тел сталкерские кевларовые комбинезоны и отрыли их же лопатками неглубокие могилки в песке. Затянуть тела и столкнуть в могилки было уже делом полегче, и мне показалось, что Рыбак даже не обращал внимание на окружающие кусты, в которых иногда раздавались хрусты и шуршание. Я же постоянно перекладывал поближе к себе доказавшее свою надежность старое ружьё.

Пожилой сталкер присел на песок, пока я, понимая, что ему нужен отдых, засыпал тела песком. Присев рядом, закончив дело, я открыл один из рюкзаков, не глядя пододвинув второй Рыбаку. Тот не спеша открыл свой трофей, и попросту вывалил его содержимое на влажный от недавно прекратившего моросить дождика песок, и медленно, со знанием дела, перебирал его содержимое.

По одному ему понятным причинам он переложил в свой рюкзак только серебристый ПДА, несколько банок тушенки и завернутую в целлофановый мешок непочатую буханку хлеба. Одежду и патроны он даже не тронул.

В доставшемся мне рюкзаке почти все бы мне пригодилось – даже смена сухой, чистой одежды была кстати. Не понимаю до сих пор, как я не задумался даже, что ее обладатель уже лежит в сырой земле, а точнее, в мокром песке, в нескольких метрах от нас. Я быстро переоделся. Со сталкерским комбинезоном было сложнее – он провонял трупным запахом и валялся кучкой рядом с нашим импровизированным пристанищем. Я не мог заставить себя надеть его – и тут опытный товарищ пришёл мне на помощь:

– Не надо, сверни его в целлофановый мешок и положи в рюкзак. А то провоняешь – негоже. У Бульбы есть своя химчистка, после нее – будет как новый.

– Забери винтовку и патроны. Калаш второго с патронами заверни в целлофан и закопай – пусть это будет твой первый схрон. К нему же прикопай нож и консервы, лекарства, и остатки сухого белья. Ботинки уже почти просохли – прикопай и их. Зона ничем не шутит, лишнего тут нет.

Когда я закончил работу, он выдал мне банку энергетика из доставшегося ему рюкзака и сам открыл вторую.

– За упокой их душ, и за наше возвращение живыми и целыми, – сказав себе под нос, он быстро выпил банку тоника со стимуляторами, считающимися на Большой Земле наркотиком но, как я понял, в Зоне регулярно употреблявшимся сталкерами.

Спать нам, очевидно, и не предстояло…

Мы бежали, спотыкаясь и падая в наполненные начинающей преть листвой и хвоей лужи, обегая аномалии и молясь всем высшим силам.

Грохот кустов, тяжёлые шаги позади и утробный леденящий душу рык придавал сил усталому организму. Иногда время замедлялось и я, придя в адекват, поражался проворности и точности движений своего пожилого наставника. Мы взмокли от бега, и его седой ёжик волос на почерневшей от загара голове казался каким-то неестественно белым в неверном свете осеннего, с трудом пробивавшегося через разрывы облаков утреннего солнца.

Теперь мне понятно было почему никакие твари не кружились вокруг нас у Голубой лужи в тот жуткий день. За нами гналось что-то очень большое, проворное и неимоверно голодное.

Рыбак, рассказывая мне о тварях Зоны, вскользь упомянул как-то про псевдогиганта. Вскользь, потому что считал, что эти твари не приближаются к периметру – как и все самые сильные и крупные мутанты, они питались не только плотью местной аномальной живности и сталкерами, но и энергией Зоны.

Не знаю, как получилось – но Рыбак ошибся. Рык этого существа еще издалека вспугнул нас, и не успев толком отдохнуть от ночной работы, мы побросали, что успели в рюкзаки и просто побежали.

Псевдогигант явно был проворнее нас и, судя по громкому топоту, рыку и треску кустов, нас настигал.

Рефлекторно перепрыгнув вслед за стариком через незамеченную мной растяжку, я было подумал, что граната, ждавшая своего часа на тропе, остановит тварь, но спустя минуты изуродованный аномалиями и мутациями лес огласил грохот разрыва, и вдвойне злобный рык догонявшего нас по пятам мутанта.

Рыбак не предпринимал никаких попыток свернуть с тропы – я доверял его огромному опыту и знанию местности и осознавал, что, очевидно, поблизости нет никакого укрытия, способного защитить нас, а наше легкое оружие вряд ли могло отодвинуть нашу смерть в открытом бою. Мы просто удирали в надежде на милость Зоны – надежде тщетной и призрачной…

Выскочив на открытый участок местности, поросшей рыжей, отцветающей травой, я оглянулся и увидел шевелящиеся кусты и ветки – надо было что-то предпринимать. Рыбак, поняв мою отчаянную мысль, повернулся и сбросил рюкзак. Я последовал его примеру. Сталкер, тяжело дыша, показал мне на тропу, по которой мы шли сюда, и махнул рукой – беги.

Я побежал, а он побежал вправо, вдоль зарослей, громко крича что-то неразборчивое.

Через несколько секунд, оглянувшись назад перед тем как нырнуть в кусты по тропе, я увидел псевдогиганта, выскочившего на место, где мы сбросили рюкзаки, с мощью и скоростью локомотива. Это зрелище я, наверное, не забуду до смертного одра…

Огромное человекоподобное создание – коротенькие лапки (рудимент рук), огромный рот и почти полное отсутствие шеи, морда, похожая на рисованное изображение первобытного человека – казалось, полностью состояло из одних мускулов и жил, при этом было ростом в два с половиной метра как минимум. Маленькие тёмные глазки под огромными надбровными дугами выражали зверское чувство голода и злобы. Тело, израненное осколками гранаты, кровоточило, живот был разодран, шерсть на туше местами опалена и дымилась. Нижняя губа была порвана, рудиментарные гениталии в грязном клоке шерсти внизу выкаченного мохнатого брюха обильно кровоточили. Откуда-то из раны в животе тонкой струйкой била вперед вонючая струя мочи.

Издав жуткий вой, он присел на вывернутые кривые задние лапы и проворно огляделся, оценивая обстановку.

Заметив старого, сбивавшегося при беге и оступающегося сталкера, тварь очевидно приняла простейшее решение – догнать и сожрать жертву – и с воем ринулась за ним.

Я, не задумываясь ни секунды, поднял и прижав к плечу приклад венца Кольтовского инженерного искусства, и, не целясь особо, выпустил всю обойму одиночными по голове, плечам и туловищу твари. Сложилось ощущение, что пули мощной военной винтовки, способные с такого расстояния пробивать бронежилет, прошли сквозь мутанта – он даже не вздрогнул.

Старик устало, рывками, бежал вдоль опушки, всё больше удаляясь от меня. Между ним и жутким порождением Зоны оставалось не более ста метров, когда я, бросив разряженную винтовку, скинул с плеча ружьё и навскидку выстрелил дуплетом по щиколотке твари.

Псевдогигант споткнулся и, упершись передними конечностями в землю, обернувшись ко мне, истошно заорал. Лихорадочно перезарядив ружьё пулевыми патронами, я вскинул стволы, и, плотно прижав приклад и задержав на секунду сбившееся дыхание, выстрелил туда, где, как мне казалось, я видел его глаза.