Максим Замшев - Избранный

Сумасбродное поведение нового главного и эта ни чем не объяснимая срочность вывели, наконец, Алексея из того смутного состояния, что началось утром вместе с разбудившей его мухой. Он оживился. Впервые за вечер явные прелести Марины спроецировались на него. И сразу внутри защемило, стало созревать, связываться мужское желание, будто эта красивая брюнетка только сейчас появилась перед ним.

– Хватит ворчать. Лучше послушай меня. Это очень здорово, что ты летишь в Париж. Лучшего просто и придумать было нельзя. Махно, о котором пишет книгу мой отец, похоронен на Пер-Лашез. С его похоронами там какая-то темная история связана. Могилы нет. Есть только урна в стене. Сделай старику подарок. Сфотографируй, пожалуйста, эту плиту. Не пожалей времени. Он будет так рад. Живой снимок. Сам-то он в Париж с его астмой уже вряд ли когда-нибудь выберется. Да и книгу ему надо побыстрее закончить. А без этого снимка, как он считает, книга будет неполноценной.

– А что, больше нигде этого снимка нет?

– Не знаю. Не привередничай, он так просил…

– Ладно. Считай, что уговорила. Старик твой мне всегда нравился. Для него сделаю все, что он хочет.

– Я ему вообще удивляюсь каждый день. Редкий человек, мой папка. Как увлечется чем-то – просто беда. Ни о чем другом говорить не может.

– Как я ее найду, урну эту? Кладбище ведь не маленькое.

– Найдешь. Ты же у меня самый лучший, самый находчивый. – Марина подмигнула Алексею заговорщицки. – И не подведи меня. Я обещала отцу, что как только ты в Париж соберешься, то обязательно снимок для него сделаешь.

– Ты что, знала, что меня пошлют в Париж? Что еще за новости? Вы тут все случайно не в сговоре?

– Нет. Перестань. Какой сговор? Но ведь ты же международник, специалист по франкоязычным странам. Рано или поздно поехал бы. Так ведь? Вот отец и просил меня этот момент не пропустить. Он говорил еще, если Лешка в Париж поедет, не забудь ему мою просьбу передать. Наставлял меня, чтобы в голове моей Махно и духи соединились вместе, неразрывно. Ты, посмеивался, духи будешь его просить купить. Вот и про Махно помни вместе с духами. Так оно, между прочим, и вышло, как видишь.

– Молодец! Все правильно рассчитал. Психолог. С женщинами только так и надо.

– Обещай мне, что привезешь снимки. Только умоляю, фотоаппарат не забудь.

– Как я его забуду? Мне же концерт фотографировать. Фотографа-то поди со мной не пошлют. Визы в редакции только у пары-тройки человек есть.

Кстати, допивай. Нам надо спешить. Я машину около работы оставил. Надо забрать и… – Климов подарил Марине быстрый и жадный взгляд. – Я хочу, чтоб мы до моего отлета кое-что успели.

Марина хохотнула.

– Думаешь, успеем?

– Успеем.

Перед тем как унести счет, обладательница звонкого флейтового голоска официантка Вероника сунула Алексею визитку заведения, сопроводив это сладким приглашением заходить к ним почаще. Посмотрев на нее, Алексей встрепенулся, как от случайного смутного воспоминания, как от дальнего дуновения уставшей флейты. Виолончель все же победила. По крайней мере, сегодня. Он не находил уже в Веронике ничего необычного. Просто смазливая деваха!

Почему-то ему начинал нравиться этот так бестолково складывающийся для него день. Может быть, потому, что всякий мужчина ощущает вкус к жизни, когда ему ни с того ни с сего ночью надо ехать в аэропорт, а до этого ублажить свою женщину, чтобы потом сказать ей «жди меня».

Наверно, в каждом взрослом представителе сильной половины человечества в любой момент может проснуться рыцарь, воин и путешественник.

Геваро подсунул флакон с нашатырным спиртом прямо под нос Клодин. Она резко открыла глаза, потом несколько раз глубоко вздохнула и непонимающе посмотрела по сторонам.

– Что со мной было? – Клодин вскочила на ноги, но не удержалась и чуть не упала в объятья Геваро.

– Тебе надо поменьше работать, девочка. В твоем возрасте организму нужны витамины. – Геваро говорил это таким тоном, словно успокаивал испугавшегося ребенка. – Обычный обморок, но повод для беспокойства есть и повод сходить к врачу тоже. Надо беречь здоровье смолоду, особенно если служишь в полиции.

– Я помню, что мы закурили, и после этого провал. Темнота какая-то… и все. – Сладкий тон пожилого коллеги, а также прежний опечатанный вид квартиры покойного Леруа успокоили Клодин.

– Счастье, что мы пришли сюда. Не окажись здесь нас, так бы и валялась тут на лестнице…

– А сколько я была без сознания?

– Минуты три, не больше. Мы тебя и по щекам били, думали уж искусственное дыхание делать.

После этих слов Клодин покраснела, потупилась. Это же страшно неловко, оказаться без сознания в присутствии двух мужчин! Как она могла, так гордившаяся своим умением контролировать ситуацию, так нелепо этот контроль потерять! Легрен сейчас был бы ей недоволен. Еще и при мальчишке Сантини!

Мальчишка между тем наблюдал за всем происходящим с разрывающимся сердцем и поспешил отвести глаза, а потом сделал вид, что у него страшно зачесался затылок. Надо было куда-то деться от всего этого! Клоунада Геваро, его опасные фокусы с девушкой не доставляли Антуану никакого удовольствия. Клодин ему давно нравилась – стройная, с тонким крыльями носа и негритянскими курчавыми волосами. От нее исходил восхитительный запах, похожий на запах персиков, разливающийся летом вокруг рынков Парижа и постепенно сливающийся с ароматом кофе и парфюмерных лавок.

– Ладно, – Геваро заботливо посмотрел на Клодин, – мы пошли. Хоть и ничего путного мы здесь не увидели, но прекрасную даму выручили из беды. Это нам с тобой, Антуан, зачтется, даже если ты не раскроешь убийство Леруа. Рыцарство не в цене на земле, но дорого стоит на небесах.

После этих слов Геваро затих, посерьезнел, будто прислушивался к явленному ему сейчас божественному откровению. Клодин поджала полные губы, давая понять, что подобный тон ей не нравится. «Никакая я не прекрасная дама, а полицейский при исполнение служебных обязанностей» – это можно было прочитать на ее посуровевшем лице. Но Геваро это не проняло, он потрепал ее покровительственно по плечу и скомандовал:

– Антуан! За мной! Нас ждут великие дела!

Клодин остановила их:

– Месье Геваро! Вы уверены, что я была без сознания три минуты? У меня ощущение, что целая вечность прошла.

– Уверен, дорогая. Кто б тебе позволил дольше отсутствовать? Ты же при исполнении. – Геваро опять заговорил по-стариковски, с легкой хрипотцой.

– Может быть, еще закурим? – голос Клодин обретал твердость.

Геваро пошарил по карманам, покряхтел и вытащил пачку. Однако в ней не оказалось ни одной сигареты.