Норма Найт - Феномен хищника

-«Но и в животном мире действуют аналогичные законы», – напомнила Робин.

-«Да, меня всегда интересовал Феномен хищника!» – с жаром подтвердила торнианка. – «Столько лет я искала причину, заставившую природу создать геоценоз, в котором большинство живых существ питаются, убивая друг друга. Вселенная буквально сочится энергией, её можно легко черпать где угодно, как и поступают обитатели большинства известных миров. На вашей же планете процент хищников исключительно высок. Пожалуй, теперь понятно, почему».

-«То есть – хищниками в ходе эволюции становятся существа, восприимчивые к воздействию зла? А у нас некоторые утверждали – без употребления мяса невозможно возникновение разумной жизни…»

-«Сложно не ошибиться в умозрительных рассуждениях об инопланетных формах разума. Лучше всё-таки их сначала увидеть», – лукаво улыбнулась Ита. –«В ходе эволюции некоторые виды неизбежно становятся хищниками, вопрос только в количестве этих видов! Я думаю, первопричина инфернализации – случайность. Либо нематериальный мир планеты в какой-то период стал чересчур восприимчивым к событиям в реале, либо однажды родилось поколение сверхжестоких и агрессивных чудовищ. Нарушилось равновесие, возник порочный круг – насыщенное эманациями зла нематериальное сущее качественно изменилось, начав плодить разновидности мутантов, способных питаться только мясом. Не воспринимающих энергию Вселенной, как все мы, вынужденных убивать, чтобы жить. Возросший процент хищников, в свою очередь, умножил нагрузку на нематериальный мир – так всё и покатилось…»

Однажды утром я проснулась раньше подруг и почувствовала необходимость повидать братьев-волков, навестить планету Лес. Миновав створы портала, в очередной раз удивилась, насколько всё здесь другое. О Земле напоминали тёплые сочные цвета буйной зелени, но не формы и размеры растений.

Принципы, на которых строилась жизнь людей, остались неизменными. Племя не ощущало себя попавшим в край безграничного простора, способного спровоцировать безудержное размножение. Конечно, окинуть взглядом всю сушу можно только глядя из космоса, но благодаря стрейнджерам у людей Ели есть такая возможность.

Три вытянутых континента лежали невдалеке друг от друга, в похожем градусе широт к северу и югу от экватора. Даже оказавшись полностью изолированными от нас (чего, надеялась я, никогда не случится), растущее племя сможет разделиться, заняв пока что пустующие земли. Для этого им придётся всего лишь преодолеть неширокие проливы.

Как, должно быть, богаты стрейнджеры, если знают столько незаселённых миров, пригодных для жизни! Мы богаты? Ведь мы и есть они… Я пока не привыкла к ощущению странствования среди звёзд, может, потому, что корабль ещё только строится и все странствия обеспечивал не особенно романтичный телепорт. Или потому, что из «старых» стрейнджеров лично знаю одну только Иту. А всё столь многочисленное и могучее сообщество летящих меж звёздами где-то далеко, существует в неком виртуальном состоянии…

Стая стояла на днёвке неподалёку, чтобы найти волков, мне не понадобились сканеры боекостюма. Зато он избавил от необходимости полчаса пробираться через заросшие каменистые овраги. Перелетев, опустилась на поверхность в таком месте, чтобы никто не видел, как порхают без крыльев.

Мы с Вожаком почуяли друг друга, пошли навстречу. Крупный серый выскользнул из зарослей, издалека размахивая хвостом и вертикально поставив уши.

-«Ты стала совсем другой», – подумал он, обойдя вокруг и потягивая носом воздух.

-«Да и ты изменился, Вожак». Усевшись неподалёку, волк согласился:

-«Все наши стали другими. Мы не бегаем целыми днями в поисках корма, реже чувствуем голод, охотней едим фрукты, ягоды, зелень. Даже орехи и это сладкое тягучее, что собирают с цветов насекомые», – он мысленно показал здешний аналог мёда.

Я удивилась вместе с Вожаком. Яблоки, чернику и кое-какую траву волки, бывало, употребляли в пищу и раньше, но чтоб орехи и мёд…

-«Здесь такое место, еда не нужна в том количестве, как раньше», – попробовала ему объяснить.

-«Почему? Мы чувствуем нечто вроде солнечного тепла, только оно приходит и ночью, когда совершенно темно».

Очевидно, волки начали воспринимать энергию Вселенной, раньше недоступную им из-за особенностей нематериального мира Земли.

-«Это космическая энергия, что-то вроде невидимой пищи, которая ко всем приходит сама».

Вожак недоверчиво поднял голову – в ней с трудом укладывалось услышанное.

-«Так будет всегда?» – он наконец сформулировал вопрос.

-«Думаю, да. На этой земле – да…»

Размышляя, я неторопливо брела по незнакомой планете. Правильно ли мы поступили, переселив сюда волков? Не выродятся ли они в подобие деревенских собак – неприглядные трусливые плоды сытой жизни рядом с человеком… Когда мы обсуждали это в своём кругу, Дик процитировала философа из старых людей: «Наилучшая из вселенных та, которая заставляет преодолевать препятствия, где выживание возможно, но не слишком легко».

Правы мы были, или ошиблись – ответить на этот вопрос можно не раньше, чем минуют тысячелетия. Так или иначе, стая волков долгие годы жила рядом с лесными людьми и оставлять их в одиночестве тоже несправедливо. Надеюсь, заметив нежелательные перемены, буде такие случатся, лесные люди помогут своим младшим братьям.

А новых стрейнджеров с каждым днём становилось больше и больше! После победы в астральной битве молодые индейцы буквально повалили валом. Старейшины получили бессмертие, но юноши и девушки жаждали ещё и приключений. Даже в первую очередь приключений! На их месте я сделала бы точно такой же выбор.

В одиннадцатом лагере, которые наполнился за один день, обживались кандидаты. Фалькон – та девушка, которую я услышала первой, и Пэтрэл – её подруга, Эл и Баззард, спасённые нами из рук кочевников-похитителей, Сестра Оул – однажды она испытала чувство полёта и теперь не мыслила жизни без него. И многие другие, незнакомые пока братья и сёстры-моухоки.

Участие старших в битве с врагом всей планеты помогло племени понять душу стрейнджеров – к чему мы стремимся и против чего боремся. Поняв и поверив, индейцы зашагали через порталы. Не знаю, насколько повлияло на них известие о вероятном возвращении агрессоров. Пожалуй, это должно было в б?льшей степени обеспокоить немолодых: возможность жить неограниченно долго вдруг перестала казаться бесценным подарком судьбы.

-«Во многих знаниях – многие печали», – подумала мне Диксон.