Леонид Андронов - Принц из ниоткуда. Книга 3

Изнанка Звёзд. Свет не разлетается, он собирается в одной точке. Я понимаю, что мой путь приведёт туда же. Рано или поздно я окажусь там. Стоило только об этом подумать, как я понёсся через пространство ещё быстрее. Хотя разве может быть ещё быстрее?

Мысли за мной не поспевали. Пролетев вдоль какой-то дуги, я с бешеной скоростью устремился вниз и, оказавшись в непроглядном мраке, остановился. Внезапно, неожиданно. Та сила, которая несла меня через пространство, перестала воздействовать на меня. Я завис.

В такой темноте отключается зрение. Ты начинаешь различать предметы с помощью какого-то иного органа чувств. Ты ощущаешь, чувствуешь, знаешь, и из этих ощущений складывается образ. Я долго чувствовал себя помещённым в кокон, ничего не мог различить перед собой, но постепенно я стал чувствовать. Сначала лёгкие колебания, потом чьё-то присутствие рядом, потом я стал слышать, или мне только казалось, что я стал слышать, какие-то звуки.

Незаметно для меня тьма расступилась, и мне открылась пустота. Давящая, гнетущая отливающая фиолетом, жуткая, вязкая, неоднородная. В ней словно в первородной жиже хаотично, как инфузории, бились лиловые пятна – такие же, как я, но обречённые души.

Их изъедали ужасные на вид существа – маленькие хвостатые головы с отвратительными человеческими лицами. Эдакие полупрозрачные головастики, снующие между ними. Они высасывали свет, который души источали всё меньше и меньше, до тех пор, пока он не заменялся страданием, вытекающим, словно кровь, в виде фиолетовой массы, которая образовывала облако вокруг каждой мучимой души.

Я посмотрел вверх. Надо мной возвышается лиловая радуга, протянувшаяся от одного конца бесконечности до другого. Эта мега-арка – граница, разделяющая Мир и Антимир.

Под ней проносятся как метеоры лучи света, невесть откуда залетевшие сюда. За ними тут же устремляются стаи хвостатых существ, которые набрасываются на эти лучи, изгрызают их, превращая прямо на глазах яркие линии в короткие бледные отрезки, которые осыпаются в булькающую тьму, где их уже поджидают другие хвостатые монстры.

Эти бестии подлетают и ко мне. Они проскальзывают совсем близко от меня, но, кажется, меня не замечают. Однако и я постепенно опускаюсь вслед за истерзанными душами в ещё более вязкую и пугающую черноту, из которой то и дело выныривают довольные хвостатые морды. Моё тело тоже перестало быть линией. Что я теперь? Не представляю.

Ничего не видно. Полнейший мрак. Через какое-то время я стал различать едва заметные точки – всё, что осталось от истерзанных адскими головастиками душ. Они, души, так же как и я, висели в этом вакууме, и страдали от бесконечного страха и невыносимого, колоссального давления, сжимающего их со всех сторон.

Давления, не дающего им быть больше, чем точкой. Я чувствовал этот страх. Его ледяное дыхание время от времени обдавало меня. Наверное, это и есть та самая ужасная смерть, самый безрадостный конец, который только может быть на свете?

Но эта смерть не есть прекращение жизни. Смерть – понятие условное. Смерть здесь – это бесконечное бытие в виде сжатой со всех сторон точки без движения, воли, мысли, желаний. Существование полное лишь страха, боли и отчаянья. Причём страха всеобъемлющего, боли – безграничной, а отчаянья – космического.

Что это? Нижний уровень ада? Конечная остановка для грешной души? Да уж, здесь можно пожалеть о том, что душа бессмертна. Бессмертна… Что это значит? Её существованию не будет конца? Душа вечна… Как Вселенная? Но почему? Зачем? Я тысячу раз слышал об этом. Душа бессмертна… Но зачем человеку вечная душа? Что ему делать с ней? Да и вообще, хочет ли он жить вечно?

Обывателю жизнь не приносит радости. Я знаю. Что уж скрывать, сам такой. Нет. Я был таким. Был. Годам к тридцати, ну или сорока, ты сколотил (как умел) каркас своей жизни – у тебя уже есть семья, дети, работа. Всё такое, какое есть. А ты ничего другого и не искал. Что интересует обывателя? Материальная составляющая мира. Здоровое тело, красивая жена, удобное жилище, модная машина, карьера, деньги, удовольствия и так далее.

А если всё это уже есть, или ещё того хуже, есть, но не того качества, какого бы хотелось, а изменить ничего нельзя? Точнее возможно, но это будет замена шила на мыло. Тогда что?

В первом варианте цель уже достигнута, а во втором – остаётся только зажмуриться и представлять, что всего этого нет. Скрыться, сбежать. От себя, от всех. Зачем такому человеку бессмертная душа? Нужна ли ему вечная мука? Нет. «Человек от жизни увидит в нём смерть и умрёт». А человек от духа?

Кто он? Философ? Интеллектуал? Это не обыватель. Он презирает обывателей за их плотские интересы. Он ненавидит толпу. Но кто видел хоть одного счастливого интеллектуала? Ау? Кто-нибудь… Счастливый интеллектуал это нонсенс. Такие люди не встречаются в жизни. Действительно, интеллектуал созерцает жизнь, но видит в ней лишь пустоту. А пустоту он не захочет созерцать бесконечно. Поэтому и он умрёт.

А что вижу я? Назначенный мессия. Человек от Света по обстоятельствам. Мне нужна бессмертная душа?

Я посмотрел на несчастные точки. Бедные души источали вокруг себя зловонное страдание. Бесконечная, тупая боль… Мне стало жалко их, и противно. Я не хочу, чтобы у меня был такой конец.

«Блажен тот, кто будет стоять в начале». Может быть, отсюда начнётся моё начало? Здесь, где некоторым пришёл конец. Ведь «в том месте, где будет начало, там будет и конец»… Мне не понравилась эта мысль. Вернуться сюда я бы не хотел.

Вдруг меня стало сильно сдавливать со всех сторон. Волна безграничного ужаса захлестнула меня. Я почувствовал себя маленьким шариком, стенки которого через секунду не выдержат, и я лопну и в одно мгновение перестану существовать.

Боль усилилась. Я не мог справиться с ней. Если я человек Света, разве должен я испытывать эти муки? За что? За что? Я увидел себя лежащим на полу и корчившимся от боли.

За что? Ведь я не настолько грешен, чтобы подвергаться таким мучениям! Даже если бы меня засунули под двадцатитонный пресс, я бы испытывал меньшую боль. Если бы я мог кричать, мой крик был бы слышен за километры отсюда. Что я должен сделать, чтобы выбраться отсюда?

Я попытался заставить себя двигаться, однако давление было настолько сильным, что его невозможно было перебороть. Вдруг я прекратил сопротивление. «Что есть начало?» – мелькнуло в моей голове. Начало это рождение.