Кирилл Тимченко - Сумерки человечества

Автомат, однако, с плеча снял и положил на сгиб локтя. На предохранитель я его вообще не ставил, за исключением мест, где в безопасности можно быть уверенным, как в военном анклаве. Хотя там, насколько помню, с оружием вообще разгуливать не получается, если только нет свидетельства о принадлежности к гарнизону. Палец лежал на спусковом крючке, готовый в любую секунду открыть огонь, а озираться я стал в два раза чаще.

Прислонившись к стенке одного из трейлеров во внутреннем кругу, я опустил козырек берета пониже, прикрыв от солнца глаза, но оставив достаточно широкий зазор, чтобы успевать следить за окружением.

 Отряд тем временем окончательно растерял всякую стройность, покончив с организованными расстрелами местных и разбредясь в самом простом мародерстве, сопровождавшийся убийствами и насилием. Лысый был, видно, не единственный, кто использовал ситуацию для удовлетворения собственной похоти. Выбирали самых  красивых и молодых, даже детей, без всякого сожаления выхватывая из рук матерей, кричащих в истерике. Из разграбленных трейлеров выносили все, что можно, а потом поджигали, от чего в воздухе быстро распространялся запах гари и жженого пластика, от которого слезились глаза и свербело в носу. Выругавшись, я натянул воротник до самых глаз, стараясь не дышать этой самой отравой. Потому сразу и не увидел двоих карателей, уже где-то надравшихся и едва умудрявшихся твердо стоять на ногах. Один уже даже успел потерять оружие и сейчас левой рукой державшийся за плечо напарника, повиснув на нем как на вешалке. Второй был немного трезвее, во всяком случае, автомат он тащил за собой следом, держа за ремень и волоча по земле. Направлялись именно ко мне, пьяными глазами пытаясь сфокусироваться на своей конечно цели. Я чуть подвинулся, надеясь, что со стороны такое движение кажется незаметным или хотя бы не очень явным. Зато теперь приклад автомата уперся в плечо и надо было только чуть повернуться и  уже можно стрелять. С локтя еще не пробовал стрелять, но с такого расстояния попасть успею. Если по мою душу, то во второй раз не дам себя живьем взять. Лучше уж сразу умереть, чем снова попасть в ту комнату, из которой и так выбрался совершенно непонятным способом.

В самый последний момент они оба чуть отвернули в сторону, направившись не ко мне, а к двери трейлера, приоткрытой, но не распахнутой настежь, как многие из тех, что уже были проверены насчет любых вещей, представляющих собой хоть какую-то ценность. Оба направлялись туда явно за тем, чтобы устранить этот недосмотр. И в конце концов заметили меня, стоявшего всего в шаге от нее.

- Извини мужик, - заплетающимся голосом сказал тот, что выглядел более трезвым. При этом он взмахнул рукой так, что его напарник едва не упал, выпустив удерживающее его плечо. В последний момент он снова успел за него схватиться, от чего оба покачнулись.

Я удивленно посмотрел на него из-под козырька берета, не совсем понимая, к чему он клонит, а в душе посмеялся над самим собой. Не сделай этот каратель пару секунд назад шага в сторону, то сейчас бы я уже стрелял в него, а потом и в других, выскакивающих в сектор стрельбы, как сумасшедший, разряжая обоймы во все, что движется, даже не совсем понимая, зачем именно это происходит.

- Извини, правда, - повторил он во второй раз, приложив свободную руку к груди и качнувшись в мою сторону, - не знали, что уже занял этот домик, в последний момент тебя заметили, - после чего достал из-за пазухи бутылку коньяка, уже полупустую, но на этикетке стояли пять звездочек, – давай за удачное дело, хорошо?

Я отрицательно покачал головой, в душе все же интересуясь, кем был этот человек, что увез с собой в такую глушь бутылку пятизвездочного коньяка и до сих пор не выпил. Скорее, для него это было что-то вроде талисмана, того кусочка старой жизни, который не хотелось терять. И уж точно он не думал о том, что эту бутылку вылакает какой-то бывший заключенный, сидевший за кражи и убийства. Ничего не скажешь, хороший конец истории.

- Не будешь? – скорее обрадовался, чем обиделся моим отказом каратель, снова прижав к себе бутылку, как дорогое сокровище, - А жаль. Даже я еще такого бухла не пробовал, просто что-то. Так говоришь, уже занял?

Напарник его все же не удержался и свалился на траву, уже даже не пытаясь встать, Только чуть повернулся набок, чтобы не захлебнуться, когда желудок начал вываливать все съеденное обратно. Говоривший со мной потерял равновесие, когда тело свалилось с плеча, выпрямился, а потом попытался сесть. Вышло у него совсем неудачно, больше походило, что со всей силы приземлился на пятую точку, только крякнул, да чуть бутылку не выпустил. Пьяно улыбнувшись, снова приложился к горлышку, глотая коньяк как воду.

- Чего занял? – все же решился спросить, не совсем понимая, про что же он меня все-таки спрашивает. Может, стоит согласится, а может, лучше отказаться.

- Как чего, - спросил каратель, одновременно со мной повернувшись к автобусу, где раздавались крики. Там два других карателя прижимали кого-то, толкаясь и мешая друг другу. Не самое жуткое, что успел здесь увидеть, но внимание все же привлекло.

Отвернувшись, я снова посмотрел на своего собеседника, уже успевшего потерять нить разговора. Наконец уразумев, что сейчас от него ждут хоть какого-нибудь продолжения, каратель нахмурился и, с большим трудом вспомнив последнюю фразу, продолжил, - Ну трейлер, чего еще. Твоя добыча, я тогда спорить не буду.

Каратели, получается, занимали, как объяснил мой собеседник, отдельные дома или такие вот трейлеры, в зависимости, что грабили, заранее, только под себя, уже не пуская остальных. Метод очень даже эффективный для предотвращения возможных драк из-за наворованного. Интересно, сами ли они это придумали или все же кто-то предложил такой вот подход к самому любимому занятию.

- Нет, - покачал я головой, почему-то решив, что каратель сейчас еще начнет у меня оспаривать этот кусок железа, решив, что там есть нечто очень ценное, раз я даже стерегу его снаружи, - Можешь забирать, если тебе интересно.

- Мужик, - обрадовался бывший заключенный, снова спрятав бутылку за пазуху и с трудом поднимаясь на ноги, - с меня тогда причитается.

Найдешь позже и спроси тогда Ерша, я тут даже очень важен… - не успев договорить предложение, каратель вспомнил о своем напарнике, все так же сладко спящем, лежа носом в землю. Даже в таком положении он умудрялся храпеть, выдавая звуки, похожие на издаваемые  канализационной трубой во время прочистки. Ерш, оставив свой автомат на земле, подошел и довольно сильно ударил его ногой в бок, столь бесцеремонным образом вырывая из объятий пьяного сна.