Крис Кельм - Сердце Альтиндора. Дилогия (СИ)

Он замолчал и уставился на игривое пламя.

Я тоже молчал не в силах переварить полученную информацию.

— Ты сейчас серьезно? — спросил я, когда ко мне вернулась способность говорить.

— Я знал, что ты мне не поверишь. Поэтому и не спешил, как ты выражаешься, раскрывать карты. Я никогда не был в вашем реале, но подозреваю, что его обитатели понятия не имеют о множественности миров и измерений.

— У нас это принято считать научной фантастикой, — на автомате ответил я.

— А ты что об этом думаешь после того, что услышал от меня?

— В это трудно поверить… но я постараюсь. В конце концов, мысль о том, что виртуальный мир станет реальным, тоже показалась бы раньше бредовой.

— Он бы и не стал, если бы в нем не появился Координатор.

— Зачем? Зачем он это сделал?

— Думаю, ему захотелось почувствовать себя Богом. И он бы стал им — по крайней мере в отдельно взятом Альтиндоре, — если бы не потерял Сердце мира. Не знаю даже, как это произошло. Возможно, это случилось во время его бегства с Берега Смерти. И если он до него когда-нибудь доберется… Мне искренне жаль этот мир и его обитателей.

— Почему? Что особенного может дать это Сердце? — не понял я.

— Кто обладает Сердцем мира, повелевает и самим миром. Он стал бы для Координатора полигоном для изощренных опытов, а его обитатели — послушными куклами в руках безумца… Теперь я ответил на все твои вопросы?

— Что ты! — воскликнул я. — Теперь их стало еще больше.

— Этого я и опасался, — тяжело вздохнул Охотник.

— Если все то, о чем ты говоришь правда… это… это… — меня прямо распирало от невероятного открытия. — Так ты, значит, из другого мира?

— Да. В большом Атласе миров он носит название Преом Пера.

— И много таких миров? Какие они?

— Много. Три года назад в Атласе значилось шесть тысяч триста восемьдесят девять миров. Но на самом деле их гораздо больше. Каждый год открываются десятки новых, но не все они заносятся в Атлас.

— Почему?

— Зарегистрированный мир тут же попадает под юрисдикцию Лиги, признающей право любой Вселенной на самостоятельность и самоопределение. Новый мир сразу же превращается в своего рода заповедник, постороннее проникновение в который нежелательно и преследуется по законам Лиги. Но не все люди законопослушны. Ведь новый мир — это неограниченные возможности: природные и людские ресурсы, новые технологии, а то и просто полигоны для испытаний сверхмощного оружия. Поэтому о многих вновь открытых мирах попросту умалчивается.

— А эти… как ты их назвал… Перворожденные… Что с ними стало? — Мне хотелось знать все и сразу, поэтому я не стеснялся скакать с темы на тему.

— Никто не знает, откуда они пришли и куда исчезли тысячи лет назад, создав невероятное количество миров. Это было так давно, что есть люди, которые сомневаются даже в том, что они вообще когда-либо существовали. Но они ошибаются. Потому что некоторые сапресуавы живы до сих пор. Только они давно отошли от дел и сторонятся людской суеты.

— Ты их видел?

— Не имел такой чести.

Мысли кружились сорвавшейся с тормозов каруселью.

Что бы еще такого спросить?

— А Координатор… Кто он? Откуда? Из твоего мира?

— Нет. Он из мира, невходящего в Лигу. Прежде чем ты спросишь, отвечу сам: в Лигу входит двадцать шесть миров класса 16А и выше и сто шестьдесят четыре… доминиона. Это, если не считать союзников, вассалов и торговых партнеров, состоящих в Содружестве. В пределах Лиги и Содружества могут путешествовать все желающие, получившие на это соответствующее разрешение. Проникновение в другие миры возможно только в исключительных случаях. Как, например, в истории с Координатором — мы получили практически неограниченные полномочия.

— Как его, хотя бы, зовут?

— Нам не известно его настоящее имя. Он попал в корпорацию под вымышленным. Впрочем, он и там любил, чтобы его называли Координатором. Мы и вычислили его благодаря этой привычке. К сожалению, нам не удалось воспрепятствовать активации Сердца в Альтиндоре. В противном случае этот мир так бы и остался обычным развлечением на время досуга. Теперь же он стал доминионом, а ваш реал с полным правом можно назвать материнским миром.

— И… я смогу туда вернуться при помощи этой штуки? — я осторожно покосился на цилиндр в его руках.

Охотник пожал плечами.

— Не знаю. Для того чтобы открыть Пробой или как его еще называют — Точку Перехода, — нужно знать точные координаты сопредельного мира. Подобрать наугад — невозможно. В лучшем случае ничего не произойдет. В худшем же… В худшем может забросить куда угодно. Не все миры пригодны для жизни, так что я бы не стал рисковать, подбирая комбинацию. К тому же на то, чтобы найти верную, всей жизни не хватит. Видишь, сколько здесь знаков?

Много: по одиннадцать различных пиктограмм на каждом из двенадцати колец.

— Что же делать? — уныло спросил я.

— Координаты твоего мира должны быть известны человеку в маске. Иначе он не смог бы построить портал.

— Да, он обещал отправить меня в реал, если я добуду для него Сердце Альтиндора.

— А вот об этом даже не думай, — внушительно сказал он. — Если нам удастся добраться до Сердца, я обязан буду вернуть его законным владельцам.

Я обреченно посмотрел на Охотника и понял: он не остановится ни перед чем, чтобы выполнить данное ему Лигой Миров поручение.

В эту ночь я так и не заснул. Еще бы! Откровения Охотника оказались даже более сенсационными, чем триединство Координатора. Сначала я воспринял известие о множественности миров, как данность. Но позже, чем больше я об этом размышлял, тем невероятнее казалось мне все то, о чем рассказал Охотник. Перворожденные… Лига миров… Проводник… Сердце Альтиндора… Легче было посчитать моего знакомого сумасшедшим, тронувшимся после всех перипетий, связанных с Затмением, чем поверить во все это. Так и хотелось разбудить Охотника, чтобы тот развеял все мои сомнения. Я сдержался, решил сам во всем разобраться, но лишь получил массу вопросов, ответить на которые не смог.

Пора спать — завтра рано вставать!

Я подложил под голову Теры сумку, сам лег рядом, закрыл глаза. Но сон не шел. Промаявшись пару часов, я понял, что зря стараюсь и решил подменить Аса, колдовавшего над Множителем.

Сегодня наша пехота достигла своего максимума, и мы могли вплотную заняться кавалерией, чтобы до подхода к Перевалу закончить формирование армии. Драгуны и, тем более, кирасиры появлялись медленно, и это навевало скуку. Поэтому рассвет я встретил, как избавление.