Юрий Вольнов - Сталь и песок
В растаявшем снеге поднастроек, наконец то появился четкое изображение. Броско одетый утонченных парень, с прилизанными волосами и слащавым голосом, сладко запевший пышную речь, обвел рукой обширный зал. В скромно обставленном помещении, скорее всего в одном из комнат столичного штаба, была установлен круглый стол, за который усаживались четыре тучные фигуры, окруженные немногочисленной свитой.
– Уважаемые господа! Мы с вами присутствуем при эпохальном событии, – продолжал восторженно вещать репортер, сбившись на нужном слове, скосил глаза на электронную подсказку, – Вчера, в час дня восторжествовала справедливость. Оковы правления алчных корпораций сброшены! Марс стал планетой свободных людей! Сегодня в этом зале собрались командиры Наемных Батальонов… бывшие враги сидят за одним столом переговоров! И только спустя тридцать два года кровопролитной войны, унесшей миллионы жизней, в этом зале произойдет заключение мирного договора, объединяющего все батальоны в Лигу Наемников…
Репортер продолжал говорить едва не выпрыгивая из штанов от восторга, а наемники словно окаменели. С остекленелыми взглядами, неподвижными лицами, с едва заметным дыханием, не отрывались от проектора. Казалось что на взлетке выставлена коллекция восковых фигур из серии- изумление.
Тем временем всю площадь проекции заняло изображение помещения с круглым столом. В первый раз в жизни наемники увидели самых главных командиров батальонов. Бывшие враги встретились за одним столом, и судя по лицам совсем этого не чурались. Сдержанно улыбаясь, уже самые главные люди на планете, величаво поставили подписи в документе определившем новый курс истории на всей планете.
– …И вот этот момент настал, – забесновался репортер в слишком уж откровенной радости, – На Марсе разгорается новая эра человечества! Не будет отдельных корпораций, не будет лжи государственных интересов! Да здравствует Единая Лига Наемников! Да здравствует свободный Марс!…
– Какая то лажа, – тихо высказал свое мнение Косяк, – Дыба а ты что скажешь?
– Единственный случай когда я с тобой полностью согласен, – нахмуренно прошептал Дыба, – что то уж слишком сладко…
Изображение вдруг дернулось. За кадром послышался сдавленный вскрик, и на фоне картинки появился пехотинец. Обыкновенный рубака, с косым шрамом в пол лица, сдержанно улыбнулся, глядя в камеру пригладил короткую щетку ежика. Поправив воротник комбеза, с многочисленными нашивками боевых операций да ромбиками сержанта, ветеран сдержанно улыбнулся потирая отбитую правую кисть.
– Меня конечно не похвалят…, – нормальным мужским голосом пробасил пехотинец. Пригладив короткий ежик, хлестко закончил, – но терпеть этого… соловья уже не было сил.
Ангар взорвался свистом одобрения. Наемники пихая друг друга локтями, смеясь, мотали головой на изображение. Со всех концов раздались возгласы солидарности, предлагающие еще и добавить.
– Так что вернемся, к тому что это расфуфыреное чучело, пыталось сказать…
Крики смолкли. Оторвать от ветеранов от экрана, могла только пуля в затылок.
– Сегодня наш Батяня, сделал великое дело…, – мучаясь с подбором цензурной речи, немного сбиваясь, но уверено вещал с экрана пехотинец, -… у меня тут есть запись одна. Я ща ее поставлю. Мы цитадель Громова взяли, пока командиров не было мы с ним по своему потолковали…ну ваще-то сами судите.
Изображение дернулось, зарябило помехами и на плоскости проявилась черно белая картинка. Установленный на шлеме фиксатор, показал какой-то полуосвещенный коридор, покрытый стелящимися клубами дыма, рваными дырами в облицовочных панелях и наполненный визгом излучателей. Фиксатор нырнул в право, показав угол за которым, пара пехотинцев, прицельными выстрелами, не давала темным силуэтам пересечь перекресток широких коридоров.
Фиксатор нырнул обратно. Выхватив уже наполненный, пехотинцами коридор. Осторожно продвигаясь вперед, спины пехотинцев напряжено приседали. Коридор наполнился прерывистым рычанием, с одновременными синими всполохами.
Передняя двойка, завалившись на спину задергалась пытаясь сбить с груди, фонтан искр. Следовавшие позади пехотинцы, забросали коридор цилиндрами. Изображение резко дернулось, как будто по фиксатору ударили молотком. Уровень звука несколько раз понизился до ровного шипения, и восстановился только с последним разрывом, затухающим шумом падения обломков.
Обладатель фиксатора присел, над фигурой с горящей грудью. Достав небольшой баллон залил грудь за пузырившейся пеной. Вздымаясь мутными пузырями расползающаяся масса, полностью укрыла грудь затихшего пехотинца. Укрытый фонтан искр, захлебнулся, и пробился сквозь, начавшую затвердевать массу, витиеватыми струйками сизого дыма. Оставив товарища на попечение подоспевшего медика, сноровисто подцепившего раненого под плечи, оператор убрал импульсник за плечи. Подскочив на помощь пехотинцам, протаскивающим уменьшенную копию ракетного комплекса, помог водрузить на телескопическую треногу двух метровый цилиндр.
Когда под цилиндром остался один пехотинец, воткнувший шлейф к выступу в ракетном комплексе и к затылку собственного шлема, оператор вместе с остальными залег по бокам. Снова появился импульсник, и обзор пятиметрового коридора. По которому отстреливаясь отходила тройка пехотинцев, вначале съемки штурмовавших неизвестность впереди.
Как только тройка залегла перед оператором, сверху засияло солнце и послышался хлопок. Звук опять пропал. В кадре мелькнуло первое заревевшая ракета. Мелькнувшее стальное тело, понизило чувствительность фиксатора, до нечеткой картинки с косматым солнцем верху. Следом за стремительно уменьшающимся шаром огненного следа сорвалась следующая стрела, затем еще одна…
– Песка мне в турбину, – послышался рядом шепот ветерана, – это же "пираньи", верный конец "косолапых"…,- считая губами шары, сочувственно помотал головой, – ох и не завидую я тем кто ловит эти гостинцы.
Взглянув мельком на ветерана, Дыба скептически посмотрел на картину боя. Прищурив глаз в мысленной прикидке, со знанием дела сказал:
– Может Медведя и возьмет, но для Милашек слабовата, – на вопросительный взгляд, пояснил, – скорость маленькая, да и боеголовка слабовата. Веса где-то килограмм на пять – застрянет во втором слое…
После пятой ракеты, стены затряслись. Фиксатор мотало из стороны в сторону как будто кто-то решил проверить – есть что-то в коробке или нет. Наконец картинка восстановилась и на смотрящих накатил стена огня. Казалось что смотришь в жерло вулкана, а оттуда подымается клокочущая лава.