Константин Клюев - Т-34 — истребитель гархов

Из-за кустов, растущих вдоль поворота, вымахнул волчара, тот самый, огромный, и понесся навстречу беззвучными длинными прыжками. Искать острую палку или камень было поздно и бессмысленно — силы, необходимые для поисков и обороны, были истрачены. Уже было слышно, как слегка вразнобой шлепают по земле сильные лапы. Сейчас зверь сшибет всех наземь и начнет рвать… Волк резко остановился в шаге от замерших людей, нагнулся и выпустил из пасти темный комок. Некоторое время он посидел над комком, затем отвернулся, лениво потрусил к обочине и сел, изредка поглядывая в ту сторону, откуда примчался.

Андрей снова посмотрел на Костю. Кухарский поддернул сползающего Неделина выше и тихо сказал: «Андрей, держи!»

Метляк наклонился вбок, принимая на себя уже непомерную для одного тяжесть Юркиного тела, а Кухарский шагнул вперед, наклонился и поднял с травы темный комок.

— Птица.

— Что?

— Птица. Курица или утка. Жареная. Теплая еще.

— Мальчики, вы Волка не видели?

— Да здесь он где-то. — Андрей Аристархович вышел из смотровой вслед за Еленой Андреевной.

— Утку жареную схватил и умчался, — засмеялся Марис. Они с Иваном закончили накрывать стол в круглой беседке. Фрукты, свежие овощи, жареная дичь и отменный отварной картофель, дымящий горячим паром, — все это манило уставших обитателей имения.

— Наверное, девушку себе нашел, — хохотнул Виктор, смывая с рук мыльную пену. — Решил устроить пикник.

Последним к столу вышел капитан Ковалев — сияющий, кажущийся еще выше без своего гипсового панциря. Он все еще двигался осторожно, по привычке поворачиваясь всем корпусом, чтобы пройти к столу, но уже начал чувствовать неизъяснимую легкость и свободу.

Когда блюдо с картофелем опустело, а от румяной дичи остались обглоданные косточки, настало время чая. Андрей Аристархович заваривал чай из собранных собственноручно и высушенных трав. Золотистый горячий настой обладал изысканным вкусом и прекрасно завершал трапезу.

— Еще не желаете профессорского чаю? Прошу заметить, юноши, мой чай нормализует давление и восстанавливает силы. Впрочем, вам этого пока не требуется. — Андрей Аристархович был благодушен и умиротворен. Редко когда ему удавалось полностью отрешиться от воспоминаний, и то был как раз такой прекрасный миг — тени прошлого не тревожили, а будущее казалось недостижимым и несуществующим. Существовало только настоящее — хрупкая красивая женщина с морщинками возле глаз, пятеро мужчин, теплый солнечный день и ароматный чай на столе в зеленой беседке.

— Вот мы с Волком недавно ходили на охоту. А он возьми да потеряйся. Я ему — ay, ау, Волк! Темнеть стало, бор черный, густой; мы с ним километров двадцать отмахали — хотел я за три дня до озера дойти. Светояр называется.

— Светояр, — Ковалев откинулся, пытаясь припомнить что-то далекое, смутно знакомое. — Светлый Яр? Так это ли не…

— Оно самое, Александр Степанович, из «Сказания о невидимом граде Китеже».

— И деве Февронии…

— Именно: и деве Февронии! Как приятно, молодой человек… Вы и оперу слышать изволили?

— Нет, — смутился Ковалев. — Не довелось. Я либретто читал, почти наизусть помню. Так это озеро из оперы?

— Строго говоря, озеро первично, оно само по себе, — засмеялся профессор. — Впрочем, я сам так и сказал, слово в слово, когда понял, что именно в этих местах все и происходило. Сила искусства, знаете ли. А либретто писал мой родственник, дядя, Владимир Иванович Вельский. Помните — «Садко», «Сказка о царе Салтане»? Вот я некоторым образом и почувствовал особую сопричастность, извините за высокопарный слог. Захотелось самому на Светлый Яр посмотреть. Может, и звон колокольный услышать града Китежа, пусть из-под воды, уж сколько лет колокола на Руси молчат… Да и тетеревов хотел добыть, признаюсь. Так вот, потерялся, значит, Волк. Ищу я его, ищу, а тьма вокруг гуще, и уже в двух шагах дерева не различить.

— Андрей Аристархович! — простодушно вмешался в разговор Марис. — Простите за уточнение, но что-то мне кажется, что это не Волк в лесу потерялся, а кто-то другой.

Общий хохот стал ответом сержанту Эмсису, прятавшему широкую улыбку за кружкой ароматного чая.

Волк выскочил из кустов, отделявших беседку от аллеи, и начал метаться от ступеней беседки к широкой дорожке, как бы приглашая людей за собой. Андрей Аристархович спустился из беседки и посмотрел из-под руки в сторону ворот. Двое с трудом волокли третьего, подставив шеи под его безвольные руки. Профессор позвал танкистов, и Иван-да-Марис с Виктором выскочили из-за стола. Ковалева удержала Елена Андреевна, усадив на место и строго отчитав за излишнюю прыть.

Через пять минут Ваня Суворин и Марис принесли к крыльцу изможденное тело в изорванной военной форме без знаков различия и ремней. Профессор и Виктор привели еще двоих, кое-как передвигавших ноги.

— Леночка, приготовь все к осмотру. — Андрей Аристархович сыпал короткими точными распоряжениями, и все, кроме Волка и Ковалева, оказались вовлечены в круговорот, возникающий обыкновенно в госпиталях при большом стечении раненых. В конце концов, все скрылись в доме, а Ковалев остался сидеть на крыльце. Волк лег на нагретую землю возле нижней ступеньки и положил морду на вытянутые передние лапы, глядя в сторону ворот и изредка настораживая правое ухо в сторону дома.

Капитан думал, рассеянно слушая щебет птиц и звуки из открытого окна комнаты, которую профессор величал смотровой. Мысли его сначала метались хаотично, но затем стали выстраиваться в определенные линии, как железные опилки под действием магнитного поля.

Александр достал папиросу, прикурил, не затягиваясь, подержал дым во рту и выпустил его синеватым облачком, осторожно принюхиваясь. Курить ему было позволено только сегодня утром, и он боялся закашляться с непривычки. Еще с первых юношеских затяжек Ковалев помнил, что кашель во время курения порождает во рту ужасную горечь, надолго лишая процесс всякого смысла и привлекательности. Подымив некоторое время вхолостую, Александр осторожно затянулся. В голове капитана царил стройный порядок. Вновь прибывших он отмел сразу — за недостатком информации. Все существенное было сказано за обедом.

— Итак, — Ковалев достал из нагрудного кармана свой белый жетон-коммуникатор и рассеянно нажал кнопку-шеврон. На поверхности растерянно вращался зеленый треугольник. Полная апатия. — Итак, мы оказались по общему правилу примерно в сотне километров от перехода. Почему-то коммуникатор направления не показывает. На это может быть несколько причин, одна из которых — большое расстояние. Получается, что искать узел для перехода нужно почти наугад. Почти — потому что если переход не на озере Светлый Яр, тогда я вообще ничего не понимаю. А? Что думаешь, волчара?