Джеймс Фрей - Вызов

Ребята отходят от окна, свет в вагоне включается снова, поезд набирает ход. Остальные энергично заговорили, но как будто никто не заметил того, что произошло снаружи.

Яго встает:

– Пойдем.

– Куда?

– Идем со мной, если не хочешь умереть.

– Ты о чем?

Парень протягивает руку:

– Сейчас.

Сара встает и идет за ним, хотя руку демонстративно не берет.

– Если я скажу, что я – Игрок 21-й Линии, ты поймешь, о чем я? – спрашивает он на ходу.

– Я тогда отвечу, что я Игрок 233-й.

– Значит, перемирие? Хотя бы пока?

– Пока – да.

Они подходят к столику, под которым Яго заметил лампочку. За столиком сидит китайская парочка. Они смолкают и изумленно смотрят на двух чудных иностранцев. Не обращая на них внимания, Яго опускается на колени, лезет под столик, Сара тоже наклоняется, заглядывает ему через плечо. К стене прикручена черная металлическая коробка с небольшим, слабо помигивающим красным светодиодом по центру. А над ним иероглиф  В углу – цифровой дисплей. На нем значится: AA:A:AQ. Через секунду – АА:АА:АР. Еще через одну – АА:АА:АО.

– Это то, что я думаю? – спрашивает Сара, отступая на шаг назад.

– Ждать, чтобы убедиться лично, у меня желания нет, – отвечает Яго.

– И у меня.

– Тогда надо забрать твои вещи.

Они возвращаются к столику, и Яго подхватывает ее рюкзак.

Они проходят в хвост вагона, открывают дверь и шагают в пространство между вагонами.

Если буквы – это секунды, то осталось 11.

Сара дергает аварийный тормоз.

Тормоз не срабатывает.

Перед ними бежит пейзаж. Он ждет их.

– Давай, – говорит Яго, делая шаг в сторону.

Восемь секунд.

Сара без колебаний прыгает.

Семь секунд.

Яго обнимает рюкзак в надежде, что тот смягчит падение, и тоже прыгает.

Конечно, больно, но Яго приучен не обращать внимания на боль. Он скатывается по насыпи на землю, набрав по ходу полный рот травы, разодрав лицо и руки. Полной уверенности нет, но, кажется, еще и правое плечо вывихнуто.

Три секунды.

Последний кувырок – и Яго останавливается.

Две секунды.

Сара – в нескольких метрах от него и уже стоит, как будто бы совершенно не пострадала при падении.

– Ты как, нормально? – интересуется девушка.

Одна секунда.

Поезд проносится мимо.

– Да.

Интересно, она понимает, что он лжет?

Ноль секунд.

Сара опускается рядом с ним на колени, ожидая взрыва.

Но ничего не происходит.

Небо усыпано звездами.

Сара и Яго смотрят.

Ждут.

Яго поднимает взгляд на небо и в западной стороне, куда мчится поезд, находит над горизонтом Льва и Рака.

– Может, мы поторопились с выводами… – начинает Сара, но тут в вагоне-ресторане ярко вспыхивает свет и вылетают окна. Вагон подпрыгивает футов на 50, если не больше, и его окружает оранжевое облако огня. Весь поезд идет рябью.

Последние вагоны со скрипом сплющивает, превращая в гору металлолома. Первые вагоны уже скрылись во тьме, но Яго удается разглядеть огни паровоза – тот сошел с рельсов. Пронзительный скрежет металла надрывает тишину ночи, а потом в голове поезда раздается еще один взрыв, поменьше. После короткой паузы начинаются крики.

– Mierda, – ругается Яго, едва переводя дыхание. – Вот дерьмо!

– Думаю, пора привыкать к подобному, да?

– Да, – Яго кривится от боли.

– Что с тобой?

– Плечо.

– Покажи.

Яго поворачивается к Саре. Левая рука у него неестественно обвисла в рукаве.

– Пальцами можешь пошевелить?

Может.

– Запястьем?

Может.

– Хорошо.

Она осторожно берет его руку и чуть-чуть приподнимает. Плечо и спину пронзает боль, но Яго молчит. Он и не такое переживал без звука.

– Все не так плохо, по-моему, – заключает Сара. – Просто вывих.

– По-твоему? То есть наверняка ты не знаешь?

– Точно сказать не могу. Я с таким сталкивалась только раз. Вправляла вывих брату, – тихо отвечает она.

– Значит, и мне можешь вправить?

– Конечно, Фео. Я же Игрок. Умею творить чудеса. – Девушка снова поднимает его руку – Но будет больно.

– Плевать.

Сара тянет, крутит и толкает его руку и та наконец встает на место. Яго глубоко дышит, стиснув зубы. Затем проверяет. Рука заработала.

– Спасибо, Сара.

Крики становятся громче.

– Ты бы сделал то же самое для меня.

Яго улыбается. Почему-то ему вспоминаются люди, которые пришли к его родителям после падения метеора. Да, бывают такие долги, по которым обязательно надо платить.

– Нет, раньше не сделал бы, – отвечает он. – Но теперь – да.

Сара встает, смотрит в сторону поезда:

– Надо убираться отсюда. Пока не приехали власти и не начали задавать вопросы.

– Думаешь, ее для кого-то из нас поставили? – спрашивает Яго.

– Разумеется. Это же Последняя Игра. – Сара протягивает руку: – Я – Сара Алопай. Представляю Кахокию.

Яго берет ее за руку и как будто оживает. Такое чувство, что это его рука, что он ждал ее с самого рождения. И ему становится страшно: Яго понимает, что такие чувства могут быть опасны, могут сделать его уязвимым, особенно если речь идет о человеке с такими способностями, какими по идее должна обладать она. Но пока что он позволяет себе это чувствовать, наслаждаться этим.

– Я – Яго Тлалок. Ольмек.

– Приятно познакомиться, Яго. Спасибо, что спас мне жизнь. За мной должок.

Яго смотрит на безоблачное небо, вспоминая, как недавно его взрезала полоса света. Это из-за нее электричество в поезде закоротило и он заметил лампочку детонатора. Разумеется, он не станет отрицать, что спас Сару. Хорошо, если другой Игрок будет перед ним в долгу. Но он все-таки не забывает, как обстояли дела на самом деле: эта вспышка была знаком. Знаком от Них. И этот знак говорил, что, по крайней мере, Вызов они встретят вместе.

– Не стоит благодарности, – отвечает он.

Без лишних слов Сара надевает рюкзак и бросается бегом в темноту. Она быстрая, сильная, грациозная. Видя, как раскачивается из стороны в сторону ее коса, Яго улыбается. У него появилась новая подруга.

Красавица, Игрок 233-й Линии.

Новая подруга.

А может, даже, больше, чем подруга.

43,98007; 18,179324[45]

«Эйр Чайна», рейс № 9466, место 35Е.

Пункт отправления: Сан-Франциско

Пункт назначения: Пекин

Отец Кристофера держит мясную ферму в западных прериях.

И его дело процветает. У него не менее 75 000 голов скота.

Кристофер попрощался с Сарой. Нехотя, но попрощался.

Стоял вместе с ее родителями, провожая ее взглядом. И ушел из аэропорта только после того, как самолет оторвался от земли. Он ее отпустил.