Максим Резниченко - Человек из прошлого

– И что? – моргнул я.

– А то, что с помощью дополнительной энергии можно гораздо быстрее, чем обычно, создавать большое количество монстров, – заявил с довольным видом Рыжий.

– И ты думаешь, что ради этого враг подвергает себя такому риску – убивает Плетущих? – удивился я.

– Конечно, а что не так? – насторожился он.

– Семен, – обратился я к нему, – ты не хуже меня знаешь, что создание тварей – это дело техники, а не силы. Чем ты опытнее, тем легче тебе создавать тварей. При чем тут жизненная энергия?

– Ты сейчас про себя говоришь? – с непонятной иронией спросил Рыжий.

– Про себя, про тебя, про всех Плетущих.

– Максим, ты ошибаешься, если думаешь, что все Плетущие обладают мастерством, сравнимым с твоим, – Соня неожиданно поддержала Семена.

– Ерунда, – отмахнулся я.

– Нет, не ерунда, – упрямо повторила она. – То, что для тебя легко и просто, для многих – тяжело и сложно. Это ты постоянно что-то придумываешь, ищешь, изучаешь. Очень немногие подвергают себя регулярным сложным тренировкам, как это делаешь ты. Многие, очень многие, довольствуются тем, что получили в Школе. Поэтому в принципе я поддерживаю идею Семена.

– Но при чем здесь жизненная энергия? Неужели вы думаете, что она прибавит другому Плетущему что-то иное, кроме силы и здоровья?

– Я вообще не представляю себе, каково это – получать чужую силу, – пожала она плечами. – Кто знает, может быть, помимо силы передается и что-то другое.

– Например?

– Я не знаю, но однозначно говорить о том, что для выращивания большого количества тварей не нужна эта сила, нельзя.

– Правильно, – вставил Рыжий. – Я уверен, что именно для этого ее и используют.

– Но зачем? – я решительно отказывался понять – Зачем нужно столько монстров?

– Чтобы была возможность нанести быстрый и смертельный удар, – негромко произнесла Соня.

– Марине Яковлевне для этого чужая сила ни к чему, – встал на ее защиту Семен. – Она и без нее может так шарахнуть, что мало не покажется.

Девушка только недовольно нахмурилась на его слова, но мне сказала совсем другое.

– Скажи, Максим, смог бы ты противостоять миллионной армии тварей?

– Миллионной? – искренне удивился я, но уточнил: – В своем или чужом сне?

– В своем.

Я крепко задумался, пытаясь представить себе такое количество «живой силы».

– Не знаю, – ответил неуверенно. – Все зависит от конкретного места.

– Если бы ты мог выбирать? – допытывается она.

– Ты же знаешь поговорку про «если».

– И все же.

– Если бы сражение происходило на открытой местности, я смог бы одолеть тварей. Если в городских условиях, то нет. Я бы просто покинул сон.

– А если бы ты не мог покинуть сон?

– Как это не мог? – удивился Рыжий, а потом посмотрел на меня. – А, ну да…

Соня попала в яблочко. То, что до недавнего времени казалось невозможным, именно со мной и произошло. Мое сознание было разделено на пять самостоятельных сущностей, и ни одна из них не смогла уйти из сна, в котором я оказался благодаря кому…?

– Слишком сложно для обычного покушения и слишком много неучтенных факторов, которые в любой момент могут изменить ситуацию, – я постарался говорить уверенно.

– Но ты не будешь отрицать, что сын Учительницы, вероятно, использовал чужую силу, чтобы создать большое количество тварей?

– Мне трудно судить, но такой вариант возможен, хотя нельзя забывать, что он не создавал монстров, а всего лишь выращивал их из заготовок.

– Тем не менее, для этого необходима жизненная энергия, и не в малых количествах. Значит, мы имеем еще один способ использования отобранной у другого Плетущего силы, кроме лечения.

– Что же это получается? – Семен вдруг вскочил со стула.

– О чем ты? – мы недоуменно уставились на него.

– Подумайте сами. Если сын Учительницы использовал чужую энергию, значит, он и вытягивал ее. Он убийца!

Мы с Соней переглянулись, невольно поражаясь столь очевидной версии.

– Я как-то… – пробормотала девушка.

– Вы просто зациклились на Марине Яковлевне и Клаусе, – сказал Рыжий, и никто ему не возразил. – Молодец я?

Я посмотрел на часы и достал телефон.

– Надеюсь, он еще не спит, – произнес я, нажимая кнопку вызова.

Почти сразу трубка ответила знакомым голосом.

– Алло.

– Привет, Паша. Это Максим.

– Привет, – его голос прозвучал устало.

– Извини, что поздно. Надеюсь, не разбудил?

– Нет, все нормально. У нас только одиннадцать вечера.

– Как Миша?

– Без изменений.

– Он в больнице?

– Да. Я только что пришел к нему – родителей сменить.

– Врачи что-нибудь говорят? – дежурно поинтересовался я.

– Ничего. Состояние стабильное, – и горько хмыкнул в трубку.

– Держись, – я попытался подбодрить его.

– Стараюсь.

– Паша, в какой больнице Миша? Скажи мне адрес.

– Ты что, приехать собираешься? – удивился он.

– Вероятно. Если получится, – и Паша назвал мне адрес больницы и номер палаты, в которой находился Миша. Я поблагодарил его, и мы попрощались.

– Без изменений? – спросила Соня.

– Без, – кивнул я и обратился к Семену. – Видишь, не все так просто, как кажется.

– В смысле? – не понял он.

– Миша все еще в коме.

– И что?

– Это значит, что убийца до сих пор жив и продолжает выкачивать из него энергию. Если бы им был сын Учительницы, то с его смертью, канал разрушился бы, и Миша очнулся.

– А так все складно получалось, – вздохнул Семен.

– К тому же, – продолжил я, – наверное, ты забыл, что после его смерти покушения на меня не прекратились. И канал, по которому, из Алены выкачивалась сила, был стабилен, а насчет убийцы… То это тот, кто был под обликом нашей Сони. Помнишь, в больнице?

– Ах да, – Рыжий сокрушенно покачал головой. – Как же я забыл?

– Значит, мы снова вернулись к тому, на чем остановились, – произнесла Соня. – Это либо Марина Яковлевна, либо Клаус.

– Верно, – кивнул я.

Какое-то время мы еще сидели, каждый погруженный в свои мысли.

– Ну что, друзья, – я первым нарушил молчание. – Нам пора.

– Пора, – повторила Соня, поднимаясь со стула, а за ней встал и Семен.

Оранжевый закат красиво золотил кроны колышущихся на ветру деревьев. Высокие облака, подсвечиваемые скрывающимся за горными пиками светилом, пылал ярким огнем. Река у подножия холма была покрыта рябью ласкающего ее ветра. Он колыхал высокую траву, которая сейчас больше всего напоминала шерсть исполинского зверя. Лес за рекой, на другом ее берегу, стоял сплошной стеной, и высокие кроны его деревьев тянулись высоко вверх.

Я стоял на этом холме, и за моей спиной были горы. Они широким кольцом охватывали долину. Река, сбегавшая с гор, стремительно несла свои бурные воды между крутых склонов, но потом разливалась вширь и текла уже спокойно и даже солидно. Я еще раз с интересом посмотрел на горы, чьи вершины были покрыты белоснежными шапками. Так и есть – с тех пор, когда я был здесь в последний раз, они раздвинулись, расширив пределы этого мира.