Макс Кроу - Ключ Эдема

— Значит, наш новый визирь тоже мертв? — усмехнулся мужчина, направляясь к своему жилищу. — Тогда я не помогу ему. О моих талантах ходят разные слухи, но не верьте тому, что я могу оживлять мертвецов.

Элиана привязала лошадь к стволу сухого дерева и поспешила за ним.

— Речь идет не о нем, а о жизни другого человека. Возможно, смерть визиря не была случайностью.

— О, глупая девчонка! — воскликнул тот, входя в дом, — смерть не бывает случайной. Ни визиря, ни рабыни-еврейки.

Элиана зашла следом за ним. В доме было душно, пахло сухими травами, скисшим молоком, овечьей шерстью и еще чем-то. На столе стояло сооружение из стекла и железа удивительной формы и непонятного предназначения. Мужчина прошел вглубь хижины, сел на пол перед сколоченным из дерева грубым столом, и стал есть из миски, не обращая внимания на присутствие посторонней.

— Вы не собираетесь ехать? — уточнила Элиана.

Тот покачал головой, не глядя на нее.

— Вы должны.

— Вот же пустая голова, — тяжело вздохнул он. — Тот, кому я обязан, не обращается ко мне. А перед прочими у меня долгов нет. А теперь пошла прочь, пока я не доел этот чудесный козий суп и не освободил свои руки.

Элиана огляделась еще раз. Этот человек лекарь, судя потому, что она видела. Или даже алхимик. О могуществе алхимиков она слышала много, хоть и не во все верила. Но если Басир считает, что этот человек может определить, грозит опасность владыке или нет, то плевать ей на предрассудки.

— Вы отправитесь со мной, — сказала она твердо.

И когда алхимик с усталым раздражением обернулся, то увидел, что девушка стоит близко, а в ее руке находится кинжал. Он крякнул и с усмешкой вернулся к своей трапезе:

— Смотри, не поранься.

Элиана обошла стол и села напротив него.

— Мне приказали привести вас. Скажите, что мне сделать? Умолять вас? Пытать? Чем заплатить, чтобы вы отправились со мной?

— А если я скажу, что давно не знал женской ласки? — он подпер сухую, сожженную солнцем щеку и посмотрел на нее здоровым глазом. — Сможешь ли безропотно отдаться пустынному зверю, чтобы исполнить приказ господина?

Элиана содрогнулась. Она смотрела на чудовище с безобразным лицом, и ей хотелось с криком выбежать из хижины. Но стоило вспомнить о доверии хозяина и безопасности владыки, как все сомнения отступали.

— Если тело бедной еврейки единственное, что вам нужно, вы получите его, — произнесла она помертвевшими губами и дрожащими непослушными пальцами принялась распутывать узел на поясе.

Алхимик с любопытством смотрел на то, как она справляется, и как только веревка поддалась, остановил ее жестом:

— Достаточно. Ты оскорбила меня тем, к какому дикарству приравняла, — произнес он жестко.

Элиана замерла, не зная, куда себя деть. Ей хотелось плакать от стыда и бессилия.

— Но твоя преданность удивляет меня, — добавил мужчина, задумчиво помешивая суп пальцем. — Ты не похожа на гулящую девку, для которой такой способ расплаты — привычное дело. Значит, вопрос и впрямь крайне важен. Ты очень послушна господину.

Облизав палец, он поднялся и принялся бережно укладывать в сумку какие-то стеклянные колбы и крошечные деревянные шкатулки без резьбы.

— Веди, — хмуро бросил он затаившейся Элиане, боявшейся лишний раз вздохнуть. — Все эти истоптанные копытами тропы для меня на одно лицо, могу и перепутать ненароком.

Басир провел алхимика в опочивальню покойного, когда там никого не осталось, а сам вышел. Дожидаясь, пока чудесник сообщит о своих соображениях, он даже не смотрел в сторону тихой и бледной, как сумеречная тень, Элианы. Алхимик долго находился за закрытой дверью, а когда вышел, то выглядел уставшим и злым. Его лицо было испачкано копотью.

— Что сказали лекари? — спросил он, подходя к Басиру.

— Говорили о болезни, которая воспалила внутренности и вышла через горло. И сыпь на коже тоже тому доказательство.

— Да, все почти так. Небывалое расширение зрачков (а должно быть, никто не удосужился поднять ему веки), мучительная жажда, судя по количеству кувшинов с водой, которые не успели убрать, красная кожа на лице. Подобные симптомы имеют другое объяснение. Я проверил кровь покойного. Он был отравлен Сонной Одурью.[9]

Басир шумно вздохнул, но никак иначе не выдал своей обеспокоенности.

— Это могло быть случайностью?

— Растение не растет в наших краях, — возразил алхимик. — Кто-то должен был привезти его и позаботиться о том, чтобы визирь употребил отраву в пищу.

Басир сплел руки на груди, глядя на закрытую дверь опочивальни так, будто оттуда вот-вот может выйти демон смерти.

— Благодарю тебя, — произнес он. — Более я не нуждаюсь в твоих услугах. Не сейчас.

Алхимик кивнул, заменив этим поклон.

— Твоя награда, — Басир снял с пояса кошелек, но пустынный лекарь отступил.

— Эта девчонка, — он кивнул на молчаливую Элиану, — показалась мне забавной. Меня давно никто не удивлял из людского племени. Считай, что в этот раз мы в расчете.

Он прошел мимо Басира, а, поравнявшись со сжавшейся девушкой, добавил:

— Она бесконечно верна тебе. Редкий дар, который не умеют ценить.

Сказав это, он ушел, прижимая к бедру тяжелую сумку. Басир посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на свою рабыню.

— Даже половина этой верности, — произнес он со стариковской печалью, — не принадлежит мне.

Только спустя несколько минут Вадим понял, что у него открыты глаза, и он смотрит на потолок транспортера. Осознав это, он моргнул и захотел позвать кого-нибудь, чтобы ему помогли освободиться от проводов, но в горле пересохло, и вместо окрика послышался нечеловеческий рык.

— Полегче, полегче, — женщина по имени Сэб удержала его от попытки сесть и принялась освобождать от проводов.

— Уже отключили? — услышав их голоса, в фургон вернулся Алекс. Он посмотрел на Вадима, затем перевел взгляд на экран планшета.

— Воспроизведение прервалось.

— Что? — переспросил Алекс. — То есть, он сам отключился?

— Не сам, — нахмурилась Сэб, — его отключили, но не я. Возможно, тот, кто имел доступ к памяти раньше.

— Раньше? — Вадим сел, потирая голову, которая трещала так, словно к затылку приложились полной пластиковой бутылкой. — Нет, дамочка, раньше меня никто не потрошил так.

Женщина нахмурилась, по-мужски широким жестом взяла планшет и поднесла его к носу Вадима:

— Это — показания работы твоего мозга, его активность в момент воспоминания, — она провела пальцем по экрану и постучала ногтем в том месте, где плавная кривая внезапно рванула вверх и осталась там, на самом пике до прерывания, — а это — то, что предшествовало отключению. Мозг буквально вскипел от потока информации, он не мог справиться, чтобы ее переварить и выдать в виде образов.