С. Микхайлов - Мир закрытых дверей

И как-то незаметно и плавно образ отца в его потертой до дыр и залатанной сине-клетчатой рубашке волшебно трансформировался в сияющее лицо Николая Александровича – розовощекое, простодушное, доброе; но и от этого портрета Жанна решительно открестилась, уткнулась в подушку и погрузилась в непрозрачную, пустую и вязкую черноту. Но и тут не нашла она желанного покоя – серенькие искорки постоянно вспыхивали то тут, то там, придавая черноте осязаемый объем, а через некоторое время раздался далекий, но громкий голос матери:

– Жанна! Твой чай уже готов!

На кухне отец сидел на своей скрипучей табуретке. На нем, как и представляла Жанна, была та самая рубашка в синюю клетку. Новые тренировочные брюки – заочный подарок от Николая Александровича – ничуть не улучшали вид замызганного старика – отец почему-то упорно не хотел надеть верхнюю половину подаренного костюма, предпочитая донашивать свою старую рубашку.

– Вот ты и вышла, красавица, – произнес Костя. – Ну?…

– Доброе утро, папа.

Он улыбнулся и спросил:

– Как там дела у Николая Александровича Зараева?

– Дела как обычно, – нехотя ответила Жанна и села на стул.

Мать копошилась у плиты, перемешивая в кастрюльке кашу для себя и Кости. Запах манки подействовал на Жанну угнетающе; она не любила кашу, старалась не есть ее, и если ничего другого не было, то брала совсем капельку и подолгу разглядывала полупустую ложку, прежде чем отправить белую жижу себе в рот – а потом скрытно морщилась, чтобы родители ничего не увидели. Манка пахла родным домом, и этот запах порой был для Жанны невыносим, но чаще она его просто не замечала, а иногда он даже ей ностальгически нравился. Но не сегодня.

– Ты так и не ответила отцу, – мимоходом произнесла Лариса, неся тарелку Косте.

– А что мне отвечать? Вы и так все прекрасно знаете.

Поставив тарелку на стол, Лариса повернулась к Жанне:

– Просто, мы волнуемся.

– У Николая Александровича все хорошо, – проговорила Жанна. – Вчера мы ужинали в ресторане "Золотой лев" – там был еще директор не помню какого предприятия – опрятный такой человек, в пиджаке. Все было как обычно: нас обслуживали по первому разряду.

Константин и Лариса слушали молча и увлеченно – их жизнь словно останавливалась на те несколько мгновений, пока дочь мерно рассказывала парадную часть своей истории.

– Вот, – Жанна привстала со стула, – вспомнила: директор был с предприятия, на котором печатается газета "Правда".

– Если "Правда", то – человек серьезный, – произнес отец. Мать кивнула и отправилась к плите выскребать остатки манной каши теперь уже в свою тарелку.

Жанна придвинула пластиковую коробочку из-под мороженного, в которой теперь лежали вафли, защищенные таким способом от тараканов.

– Я тебе сахар в чашку не клала, – проговорила Лариса, продолжая добывать манку со дна кастрюли.

Вафли, как всегда, были не первой свежести, неприятно хрустели на зубах и отдавали приторной сладостью топленого шоколада.

Но спокойному завтраку не суждено было состояться, потому что зазвонил телефон – и Лариса, отстранив кастрюлю, побежала в коридор. Жанна уже знала, от кого звонили и по какому поводу, и потому принялась быстро дожевывать невкусные вафли и запивать их еще не остывшим чаем.

Когда вернулась Лариса, глаза у нее светились как у бешенной собаки.

– Жанна, что все это значит?! – воскликнула мать. – Почему ты ушла от его высокопревсхв?… Тьфу! От министра! Что случилось?

– Я ушла, – спокойно ответила Жанна.

– Что значит: ты ушла?! Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Как это так: ушла?! Так просто оттуда не уходят.

– А я просто взяла и ушла.

– Ой, ну что это такое за наказание! Жанна, что ты делаешь? Зачем? Ну, доченька, тебе такое счастье привалило, какое раз в столетие бывает, а ты все портишь. Ну, как так можно?

Константин положил ложку и внимательно слушал.

– У меня сегодня нет настроения, – сказала Жанна. Она не хотела очередного скандала, но ее голос сам по себе начал звучать громче и резче: – Мама, пойми, это моя жизнь, а вы с отцом в нее вмешиваетесь. Я уже выросла.

– Она выросла! Подумать только! Да, Костя?

Отец пропищал:

– Выросла, но осталась маленькой девочкой.

– И что вы теперь прикажете мне делать? – с ехидством спросила Жанна.

Мать тут же ответила:

– Я сказала Димитру Николаевичу, что ты возвращаешься. За тобой скоро приедет машина.

– Зачем ты это сделала, мама?

– Потому что так надо – так правильно. Ты должна вернуться к его высокопревосходительству.

– А если я не хочу? Вы обо мне не думаете совершенно!

– Именно о тебе и о твоем будущем мы и думаем. О ком нам думать еще? У нас больше никого нет. Мы хотим, чтобы ты жила по-нормальному, по-человечески – и такое будущее тебе может обеспечить только Николай Александрович.

– Он – министр! – добавил отец.

Жанне казалось, что родители смотрели на нее с той ядовитой завистью, с какой некоторые люди смотрят на иностранцев, потому что тем повезло родиться в другой стране, где все хорошо и благополучно.

– Доченька, посмотри на нас, – продолжила мать, – видишь, как мы живем и чего достигли? Зачем тебе такая жизнь? Ты достойна лучшего. Я, конечно, понимаю, что Николай Александрович далеко не идеальный мужчина, он сильно старше тебя, но он может дать тебе все, чего ты захочешь. Вспомни, милая, как ты радовалась, когда вы только познакомились на том новогоднем вечере, какие чудесные подарки он тебе дарил. Как он о тебе заботился. И сейчас заботится!

– Но я его не… – Жанна не смогла договорить, прослезилась.

– А это и не важно. Не стоит жить старыми фильмами – там все преувеличено.

– А как же ты с отцом?

Лариса замолчала. Константин тоже молчал.

– Она меня соблазнила вкусными обедами, – произнес отец. И Лариса тут же добавила:

– А тебя Николай Александрович соблазняет всеми возможными прелестями мира. А ты отказываешься!

– Он меня под… – Жанна снова запнулась на полуслове.

– Нет, нет, – отозвалась мать, – это совсем другое. Хотя, конечно, расчет тут присутствует – но твои выгоды от этого союза столь очевидны и неоспоримы, что просто глупо отказываться.

Жанна встала и, ничего более не говоря, отправилась в свою комнату. Лариса молча проводила ее печальным взглядом, а затем обратилась к Константину:

– Слушай, Костя, через пару минут поди-ка к ней в комнату и вразуми ее – у тебя это хорошо получается, когда ты беседуешь с ней один без меня. Помнишь, как ты ее убедил в прошлый раз? Я тебя очень прошу: уговори ее. Скоро за ней приедет машина – Жанна должна быть готова к тому времени. Иначе нам нормальной старости не видать, как своих затылков. Да и ее будущее должно быть светлым.