Аристократ добивается своего - Марс Букреев

Высунув руку в окно, я метнул заряд Мощи прямо перед капотом полицейского внедорожника. Полыхнуло, внедорожник резко затормозил. Его развернуло, и он, елозя боком, наконец, остановился. Уверен, в этот момент Семеныч снова кричал что-то другое, а не «Слава императору!».

Мчась по направлению к шоссе, я то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида. Но белый автомобиль больше не показывался. Добравшись до съезда, я затормозил. Куда мог направиться Ингвар? В Коротчаево, или в Уренгой?

Коротчаево, хоть и числится «отдаленным районом» города, все же обычная станция. Что там будет делать его сиятельство, ожидать поезда? А вот на карте Уренгоя в Сети, я видел какой-то аэропорт. Или аэродром. Не знаю. Там Ингвара, без сомнения, ожидает воздушное судно, вертолет, одномоторный самолет, да хоть кукурузник, на котором он унесется вдаль от места своего преступления.

Повернув налево, я поехал по трассе в сторону Уренгоя, того самого, который не стоит путать с Новым Уренгоем.

По трассе я ехал медленнее, одновременно изучая в телефоне карту Уренгоя. Слева раскинулась летняя тундра, покрытая редким кустарником и лесом. Иногда я видел, как поблескивает гладь очередного маленького озера. Справа протекала речка Пур.

Уренгой располагался на обоих берегах Пура. На том, где сейчас находился я, значился район под названием «Мостостроители», от него тянулся мост через реку, за которым уже лежал весь остальной город. Аэропорт, или аэродром, находился, как назло, на той стороне реки.

Я не сомневался, Семеныч, со своим напарником Пашкой, уже доложили о моем побеге. Они не знают, куда я направился, поэтому ждать меня будут и в Уренгое, и в Коротчаево. Поэтому, первое, что следует сделать, бросить фургон у подхода к «Мостостроителям». Потом, хорошо бы раздобыть плебейскую одежду, вряд ли, в этом северном городке, патриции частые гости. А потом еще, надо добраться до аэродрома.

Умозаключение выходило печальное. За это время, Ингвар успеет улететь из Уренгоя, вернуться обратно и улететь еще раз.

Может быть, тогда попытаться на всей скорости проскочить до аэродрома?

Тоже, ерунда какая-то.

А что я вообще сделаю, когда увижу Воронцова? Обвинительно укажу на него пальцем, и скажу: «Признавайся, это ведь ты всех убил!». И кому поверят? Вчерашнему плебею, по недосмотру судьбу ставшему аристократом, или одному из знатнейших людей Третьего Рима. Проходили уже, знаем.

Бросив изучать окрестности Уренгоя онлайн, я сосредоточился на дороге. Только сейчас я заметил, что автомобилей на трассе нет. Совсем. Странно. Ожидать тут движения, как во Владимире не приходилось, но не может же трасса быть абсолютно пуста.

Осознание пришло слишком поздно. Впереди замаячили проблесковые маячки. Несколько полицейских машин перекрыли всю дорогу. За ними я заметил темные человеческие фигуры.

Твою за ногу! План «Перехват», тут у них! Мог бы и догадаться. Я повернул руль, и резко развернул автомобиль. Навстречу, сияя мигалками, двигался белый внедорожник. Я набрал скорость, желая проскочить мимо Семеныча и Пашки, так и не отставших от меня. Но там, за ними, я заметил еще несколько полицейских мигалок. Зажали!

Остановился. Те двое, выскочили из машины и, скрываясь за распахнутыми дверями, навели на меня оружие. Про себя я посмеялся. Они хотят за этими дверками укрыться от Мощи? В зеркале заднего вида несколько темных фигур, пригибаясь к земле, бежали в мою сторону.

Стиснул зубы. Да, ваше сиятельство, ловушку вы устроили отменную! Не выбраться. Можно, конечно, дать «последний и решительный», забрав с собой столько противников, сколько возможно.

Но обладай я даже уровнем Центуриона, всех одолеть мне не удастся. Сожгу упертого Семеныча и разгильдяя Пашку. Захвачу, тех, что спешат ко мне, с автоматами в руках. Разметаю десяток автомобилей. Но все равно, найдется ловкач, срежущий меня автоматной очередью. Или снайпер, засевший, где-нибудь в стороне.

Да и чем мне это поможет? Воронцов уйдет безнаказанным, а Мишка Шелестов навсегда останется маньяком, перебившим кучу народу без какой-либо логики. Сбрендил от радости, получив патрицианский статус.

Оставался только один выход. И он мне ни черта не нравился. Но либо устроить локальный апокалипсис, перебив кучу невинного народа и погибнуть самому, либо сдаться.

Я открыл дверь фургона. Вытянул вперед руки. Через пару мгновений передо мной оказалась пара автоматчиков, с закрытыми лицами.

— Выйди из машины! На землю! Руки, так, что бы я видел!

Когда я лег на асфальт, мне заломили руки назад и надели наручники. На этот раз, стальные.

***

Меня доставили в Уренгой. Поместили в отдельную камеру, не снимая наручников. Там я и заночевал. Когда приносили еду, наручники снимали, но при мне всегда находились двое вооруженных полицейских. Да не просто вооруженных, они держали пистолеты наготове, целясь в меня.

Есть под прицелом — то еще удовольствие.

На следующее утро меня привели на допрос к следователю. Я ему рассказал все, как было. Умолчав, только о том, что считаю настоящим убийцей наследника боярского титула Воронцовых. Следователь кивал, записывал. Ни к делу, ни ко мне он не проявлял ни малейшего интереса.

Когда я подписал свои показания, меня снова отвели в камеру.

После обеда мне приказали снова выйти из камеры. Наверное, новый допрос. Сейчас, покоя мне не видать, будут спрашивать и переспрашивать одно и то же, по нескольку раз. Меня опять провели к кабинету следователя, где я был утром.

Один из конвоиров постучал, отворил дверь и заглянул в кабинет.

— Вводите, — коротко сказали ему.

Полицейский, распахнув дверь, кивнул мне в ее сторону. Второй подтолкнул в спину.

Я шагнул внутрь, ожидая увидеть того же самого следователя.

— Рад вас видеть, ваша милость, — приветствовал меня ехидный голос, сочившийся торжеством. — Вот как судьба свела нас, в самом неожиданном месте!

Передо мной стоял мой старый недоброжелатель — следователь Кадлаев

.

— А ты здесь откуда? — не особо вежливо спросил я.

— Не тычте мне! — возмутился в ответ Кадлаев.

— Даже не надейся, я точно не из этих.

Конвоиры, все еще не закрывшие дверь, прыснули.

— Закройте дверь! — скомандовал Кадлаев. — А вы, ваша милость, присядьте.

Полицейские исчезли за дверью. Я сел на стул, стараясь расположиться на нем как можно удобнее, что со скованными руками за спиной оказалось не так уж легко.

Сам Кадлаев не стал садиться за стол, встал рядом, опершись о него рукой.

— Здесь я, для того, чтобы увязать все ваши преступления воедино, — с апломбом заявил он. — И