Ирина Гостева - ПОЛИГОН
"Может, я случайно вбил пустую строку?" Генка потянул полосу прокрутки вниз. "Или… Или это все-таки Беневицкий?"
Так и есть. Вот он, Беневицкий Вадим Семенович, 1991 года рождения…
Но ведь не было его здесь! Еж, не имея перед глазами списка, не мог бы с уверенностью сказать, есть ли в нем человек с конкретной фамилией, но чисто зрительно сочетание расположенных рядом фамилий как-то уже примелькалось за многие недели, пока Генка над этим списком размышлял. И он хорошо помнил, что между Беловым и Богдановым раньше не было никакого Беневицкого. А сейчас - есть. Вообще-то фамилия редкая… Такую легко запомнить…
Генка перестроил список по годам рождения. И опять - среди восьмерых человек "молодняка", родившегося в 1990-93 годах, Беневицкого раньше не было. За это утверждение Еж мог поставить на кон что угодно - всех списочных юнцов он помнил наизусть.
И что же это получается?!
Никакого Беневицкого в базе не было еще в начале марта, когда Генка приехал на похороны Кащея, да так и остался в поселке. Генка это помнил совершенно точно - тогда же он наконец-то получил по электронной почте несколько ответов на запросы, и копался в базе, сверяя данные.
Вряд ли кто-то мог добраться до ноутбука и вбить в список дополнительную строку. Во-первых, вход в систему на ноутбуке запаролен. Во-вторых, в то время никто посторонний не заходил надолго к ним в дом, и тем более не оставался там наедине с ноутбуком. А когда они с Завхозом начали вылазки в Зону, Генка всегда брал ноутбук с собой. Нет, подобраться незаметно к ноуту, да еще успеть влезть в него - мало реально. Даже ночью. Старый Пашкин дом скрипит каждой доской в ответ на каждый шаг по половице. Не мог бы никто пробраться в дом, не разбудив обитателей.
Мистика какая-то, черт побери…
Генка в растерянности уставился на экран, совсем забыв, что понапрасну съедает запас энергии в аккумуляторе ноута. Вон он, загадочным образом появившийся из ниоткуда элемент списка - при слабом свете экрана и "белых звезд" разжигает таблетку сухого спирта, ставит над ней контейнер с консервированной кашей…
- Геныч, ну ты это… Нашел ответ на вопрос? - Бен, попутно надрывая обертку на упаковке галет, заглянул через плечо Ежа.
Генка торопливо захлопнул "окно" - привычка сработала. Пока он еще не был уверен, стоит ли показывать Бену базу данных и вообще упоминать про нее.
А Бен, который по логике вещей должен был обиженно отвернуться, почему-то наоборот уставился на экран во все глаза. И замер с надорванной упаковкой в руках. Генка перевел взгляд с Бена на экран ноута - на нем в качестве заставки была прошлогодняя фотография: Кащей в надвинутом на нос капюшоне так, что лица совсем не видно, держит в руках "перо жар-птицы", а рядом Завхоз - в дыхательной маске, тоже надетой ради сокрытия лица, - разглядывает артефакт. Сам Генка за кадром, он и запечатлевал сцену…
Палец Бена указывал на Пашу:
- Геныч, а это кто?
- Наш проводник… И мой друг… Паша Кащей, - вздохнул Генка. - А что?
- Да я его во сне видел. Только там он был в старой штормовке. И лица я не разглядел. Но капюшон прямо в точности так же натянут до носа, и фигура та же, и ракурс тот же, потому я и узнал…
Теперь Генкины глаза стали по ложке:
- Когда?! Сегодня, пока спал?
- Нет, давно. Зимой еще.
- А поточнее?!
- Примерно в конце февраля…
- Двадцать шестого?! - выпалил Генка.
- Число я уже не вспомню… Но где-то в самом конце месяца… А разве это важно?
- Паша умер двадцать шестого февраля, - сухо прошелестел Генкин голос. - Ты помнишь тот сон? Расскажи…
Еж рассеянно ковырял ложкой остывающую кашу в контейнере. Бен уже успел слопать свою порцию, рассказать свою историю, а Генка так и сидел над почти нетронутой коробкой.
Так вот, значит, как оно все вышло… Паша… И вот почему Бен, умеющий чувствовать опасность только для связанных с ним людей, "сосканировал" вчера Ежа… И вот, значит, что он, Генка, должен был найти в "Вымпеле" - и нашел. Да, он догадывался, что сюда должны прийти третий и четвертый, на чьи отпечатки закодирован замок в НИИ "Колос" - но раньше это были только невнятные догадки, а теперь все встало на свои места.
Дверь смогут вместе с ним открыть те трое, между кем и Ежом протянутся незримые нити привязанности. Пашка передал Бену не только свой дар, но и свою нить. И вот таким замысловатым образом она протянулась между желторотым юнцом, которого кто-то бросил выключать адскую установку, и охотником за сенсациями, который так ничем и не успел, не сумел помочь своему другу…
Черт побери, голова начала болеть. От тяжелых мыслей, что ли, раздраженно подумал Генка. Как котел чугунный… И подпорченный зуб заныл. Вроде потихоньку начал, и вот все сильнее и сильнее… Только этого еще не хватало! С рукой - проблем не оберешься, а тут еще зуб. Кстати, рука… Тоже разнылась. Неужели все-таки рана воспалилась? Э, нет… Ноет не там, где порвал снорк, а ниже - там, куда десять лет назад попадал осколок. И в боку тоже ноет, и в бедре - везде, где осколки побывали. Твою мать!
Генка замысловато выругался.
- Ёж, ты чего? - не понял причины этой внезапной брани Бен.
- Выброс надвигается, - скривился Генка. - Раньше времени… На полутора суток раньше, чем должен быть…
Даже при слабом свете было видно, как расширились глаза Бена, и налились страхом и отчаянием:
- А Ромка и Завхоз до сих пор не вернулись… Вот где они сейчас?!
* * *
Обратно они плелись нагруженные, как ишаки. Кроме воды, волокли два новых комбинезона, и запас продуктов. Все еще подавленный и смущенный Завхоз пыхтел впереди, а Ромку распирал нелепый и неуместный в этой ситуации хохот:
- Завхоз, слышь, а Завхоз? Ты больше никому ни от кого таких посылочек не носил? А то, может, еще чем-нибудь полезным разжились бы… Случай - прямо иллюстрация к поговорке "нет худа без добра"! Ну откуда бы мы еще взяли комбезы для наших? Не знаю, куда вы с Ежом собирались, а нам с Беном еще до периметра топать. В рванье - оно как-то невесело…
- Ничего я больше не носил, - вяло огрызнулся в ответ Юрка.
"Шпионский" контейнер Роман прикопал в лесу и запомнил место, на всякий случай не стал отмечать его даже на бумажной карте. Таскать с собой эту штуку опасно - компромат просто убийственный. Застукают с ним - ведь не докажешь, что не работали ни на кого курьерами…
Понемногу Ромкино веселье поутихло, а Завхоз перестал дуться; пустые желудки начали требовательно бурчать, груз давил на плечи, натруженные ноги заныли, а дорога все тянулась и тянулась. Казалось, что с каждой пройденной сотней метров она растягивается еще на триста.
"Как будто мы к "Вымпелу" совсем не приближаемся, а то ли по кругу бродим, то ли на месте топчемся…" - думал Роман, разглядывая ничуть не меняющуюся местность вокруг. - "А вдруг это очередной выкрутас Зоны? И мы так и будем идти, идти, перебирать ногами, пока не свалимся, и никуда не придем?"