Джеймс Баркли - Эльфы. Во власти тьмы
Коэль задумчиво пожевал нижнюю губу, вглядываясь в стену леса, начинавшуюся почти у самой воды. На опушке на коленях стояли эльфы. Он насчитал семерых, но их должно быть намного больше. А этих он знал. Они входили в разведывательную партию, которая занималась поиском мест, наиболее подходящих для рубки леса, и зачищали поселения, если таковые обнаруживались поблизости. Это была самая тяжелая из обязанностей рабов; никому не хотелось наткнуться на соплеменников и лишить их свободы.
Коэль с силой потер ладонями лицо.
— Лодку на воду! — скомандовал он. — Гребите к берегу и возьмите на борт всех, кто согласится отправиться с нами.
Поймав взгляд Лиун, он отвернулся.
— Для чего? — спросила она. — Мы лишь быстрее доставим их к месту казни.
Коэль развел руки в стороны и покачал головой.
— Потому что мы должны держаться вместе. И умирать вместе, если такова наша судьба.
* * *В голове у Ауума царил сумбур. Он бежал по лесу, не разбирая дороги, зная, что подвергает опасности себя и тех, кто следует за ним. Он бежал по руслам ледяных ручьев, продирался сквозь цепкий, колючий кустарник, не сворачивая, пересекал заброшенные деревушки и поселения, к которым уже жадно подбирался лес.
Жуткий зов Обращенных, собирающих ТайГетен на совет, все еще эхом звучал у него в ушах. Он расколол лес и пронзил его насквозь, застряв в ветвях самых высоких деревьев и прокатившись по дну самых глубоких ущелий и пещер. Ауум остановился только когда усталость взяла свое, и объявил привал.
— Тай, помолимся, — сказал он.
Они опустились на колени лицом друг к другу. По листьям над их головами барабанил дождь. Земля насквозь пропиталась влагой, превратившись в непроходимое болото. Ночь выдалась темной хоть глаз выколи, и тяжелые тучи затянули небо и звезды. Гиал плакала в темноте, и боги слушали ее.
— Инисс, услышь меня, твоего верного слугу Ауума. Мы просим твоего благословения для того, чтобы с честью выдержать предстоящие нам испытания. Наставь нас на путь истинный. Нас мало, и мы одиноки. Укрой нас в своих объятиях, пока мы станем освобождать тех, кто попал в рабство, и изгонять с нашей земли людей, вместе с тем злом, которое они с собой принесли. Если нам суждено погибнуть, приведи наши души к Шорту. Убереги нас от беды и направь наши руки, сжимающие клинки.
— Мы продолжаем дело твое. Услышь нас.
Ауум еще несколько мгновений держал голову склоненной, сознавая, что Элисс и Малаар смотрят на него. Не поднял он ее и тогда, когда обратился к ним.
— Вы хотите о многом меня расспросить. Подвергнуть мои действия сомнению. Выразить свое несогласие. Быть может, даже упрекнуть меня. Но думаете, что у вас нет для этого власти. В нашем кругу нет места страху. Не имеет значения, кто я такой. Для вас важно только то, что я — воин ТайГетен. И если вы полагаете, что я совершил ошибку, то должны оспорить мое решение. Я уже знаю, что вы полагаете, будто я ступил на неверный путь. Говорите. Выслушав ваши слова, я стану уважать вас еще сильнее.
— Вы — наш архонт, — начал Малаар.
— В первую очередь, я — эльф, во вторую — иниссул, и в третью — ТайГетен. Никто из нас не может считать себя непогрешимым. — Ауум поднял голову и обнаружил, что у него достало сил ободряюще улыбнуться своим ученикам. — Продолжайте, иначе я сам скажу, о чем вы думаете.
На этот раз заговорила Элисс, торопясь и захлебываясь словами, которые хлынули наружу, словно горный поток, прорвавший плотину.
— Гнев помешал вам мыслить связно. Ярость, которую вы испытываете к Обращенным, и чувство вины за то, какая судьба ожидает Коэля, заставило вас подвергнуть риску всех нас. Вы долго учили нас тому, что терпение — добродетель, но сейчас оно покинуло вас, растворившись в желании доказать что-то Обращенному эльфу. Не позволяйте этому чувству отвратить нас от нашего плана. У нас есть время, а у людей его нет.
Ауум выразительно приподнял брови.
— Эльфам уже давно следовало понять, что подобный образ мыслей — ошибочен. Это уяснил Серрин, а теперь наступила и наша очередь. У людей, как отдельных особей, действительно мало времени, но ведь мы сражаемся не с одним-единственным поколением, а с несколькими. Они бесконечны. С каждым годом мы слабеем, тогда как они становятся сильнее.
— Они не устают от жизни и не становятся беспечными. Истормун все так же силен и непобедим. И месть его за действия Обращенных будет жестокой. Единственный способ навредить ему и уязвить его — увести наших соотечественников прямо у него из-под носа.
— Таков был наш план, — заметил Малаар. — Но у нас нет магии, которая помогла бы нам.
Ауум согласно кивнул.
— Так каков же наш выбор? Вы знаете, скольких людей собираются убить Обращенные и чем это обернется для рабов в Исанденете и, не исключено, в Толт-Анооре и Денет-Барине. И вот, понимая это, сможете ли вы, взяв Инисса в свидетели, отвернуться от них? Я, например, не смогу.
Элисс и Малаар переглянулись. В их поведении ощущалась неуверенность, а маскировочная раскраска, размытая потеками дождя и пота, придавала их лицам скорбное выражение.
Ауум вполне понимал их сомнения. Во время безостановочного бега к Аринденету он мучил себя этим же вопросом.
Элисс, очевидно, решила предпринять еще одну попытку.
— Мы не готовы к столь масштабному наступлению. У нас недостаточно сил, чтобы напасть на них.
— Если нападение на Аринденет и научило нас чему-либо, так это тому, что люди никогда не позволят нам подготовиться. А всего через несколько дней наши братья начнут умирать. И вы, и я знаем, что у нас нет выбора.
— И вы, и мы понимаем, что если мы отважимся на это, то большинство из нас назад уже не вернется, — заметила Элисс.
— Нам нужно подкрепиться, — предложил Ауум. Он потянул носом сырой, промозглый воздух. — К западу отсюда есть стручки гуараны, да и ягоды асаи[24] растут там же. Корни маланги[25] встречаются здесь повсюду, как и бататы. Быстренько соберите все, что найдете. Мы не можем здесь долго рассиживаться.
Ночь стала еще темнее, а дождь лил как из ведра, так что земля покрылась предательской и вязкой жижей. Складывалось впечатление, что Гиал заранее оплакивает то, что должно было произойти, изливая душу бескрайнему лесу.
Но Аууму казалось, что и сквозь барабанную дробь дождя и приглушенный шум жизни леса до него доносятся крики людей. Отчаянные мольбы о помощи, они поднимались со дна самых глубоких ущелий и осыпались, словно пыль, с самых крутых склонов. Крики ужаса, обрывающиеся резко и страшно, после того как невидимые убийцы сеяли смерть и растворялись в ночи, оставляя свои жертвы в качестве угощения для подданных Туала.