Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Так я не о большой войне переживаю — сейчас её просто никто не потянет, что очевидно всем, а об Афганистане, — покачал головой Владимир.

— Насколько мне известно, прекращение поддержки Ираном афганских душманов — это главная позиция нашей стороны, — ответил на это генерал-лейтенант. — Наш МИД сильно влияет на Хуссейна и держит его на крючке обещанием помощи в послевоенном восстановлении иракской экономики.

«У самих экономика на нитке висит…» — с недовольством подумал Жириновский. — «Никаких уроков не извлечено, никаких выводов не сделано».

— Эта затянувшаяся война закончится по щелчку пальцев — все уже давно устали, — продолжил Гаськов. — Сторонам нужно лишь согласовать устраивающие всех условия мирного соглашения. Наши хотят, чтобы Иран свернул поддержку душманов, а вот чего хотят американцы…

— Да очевидно, чего они хотят — чтобы война продолжалась, а душманы получали оружие и технику для этих бессмысленных попыток сковырнуть Ватанджара, — горько улыбнулся Владимир.

Он переписывается с президентом Афганистана, а иногда даже созванивается, чтобы поболтать о том, о сём.

Мохаммад Аслам Ватанджар хвастается, что никогда ещё народ Афганистана не был так един, как сейчас — теперь, когда в большинстве провинций, наконец-то, воцарился мир, никто больше не хочет воевать. Гораздо выгоднее выращивать мак и сдавать его правительству — это большие деньги, способствующие обогащению афганских колхозов и совхозов.

Вопреки ожиданиям Жириновского, Ватанджар даже не думает менять риторику и убавлять содержание марксизма-ленинизма в своих речах — оно всё такое же умеренно-терпимое для афганской общественности.

Зато дела его говорят лучше всяких слов — недавно принят закон «О кооперации в ДРА». Можно официально заниматься всем, чем хочешь, кроме опиума. Опиум на 100 % государственный, потому что было бы безумием отдавать его на откуп частникам.

Да и масштабы производства опиума уже превзошли исторический рекорд 1984 года чуть меньше, чем вдвое, с выраженной тенденцией к дальнейшему росту объёмов производства.

СССР это выгодно, потому что дешёвый опиум = дешёвый морфин.

Основным рынком сбыта советского медицинского морфина является КНР, но с постепенным увеличением доли Юго-Восточной Азии и, что удивительно, Японии и Южной Кореи.

«Когда запахло реальными и быстрыми деньгами, ГМС возбудился и мобилизовался», — подумал Жириновский. — «Средства на строительство фармацевтических заводов сразу же нашлись, кадры тоже обнаружились, и оборудование как-то оперативно произвелось — всё эти подонки могут, когда им очень надо».

Он видел в этом явный след номенклатурщиков, которые думают о недалёком будущем. Советские международные сертификаты от распада СССР никуда не денутся, как и заключённые договора на поставки, поэтому морфий продолжит оставаться сверхприбыльным бизнесом, пока Афганистан стабилен и поставляет крайне дешёвое сырьё.

На политические последствия им плевать — Франции и США очень не нравится то, что делает умирающий Союз.

Насколько известно Жириновскому, в ООН ведутся переговоры — СССР подписал конвенцию о контроле над наркотическими веществами, и в ней нет ни строки о том, что у него есть квота на торговлю морфием на международном рынке.

СЭВ, КНР, КНДР, Вьетнам, Куба, несколько латиноамериканских стран — на это всем плевать, но вот Южная Корея и Япония — это уже нехорошо. Владимир и сам слегка удивлён тем, что неправильные корейцы и японцы идут против корпорации своего сюзерена и покупают более дешёвый морфий у его идеологического и экономического врага…

Возможно, это потому, что деньги не пахнут — у Союза морфий не только более дешёвый, но ещё и более качественный, чем у «Johnson Johnson», ведь в горных ущельях Афганистана вырастает опиум фармакопейного качества. Из него легче получать морфин, а сам морфин получается чище, что очень важно для медицины — более предсказуемый эффект и более низкая частота побочных эффектов.

И, судя по тому, что происходит в ООН, Горбачёв, вернее, люди, стоящие за ним, очень хотят выбить для Союза квоту по реализации морфина «цивилизованному миру», да пожирнее.

Но для этого придётся подвинуть фармацевтические компании США и Франции, потому что рынок давно поделен.

«У меня крепнет уверенность, что номенклатурщики головы сложат, но добьются хотя бы 10–15 % рынка дипломатическим путём», — подумал Жириновский. — «Это бизнес, который точно переживёт Союз».

— Вольфыч, я тебя уверяю — у Аслама всё под полным контролем, — улыбнулся Гаськов. — Душманы сейчас являются басмачами не только по форме, но и по содержанию — арабские шейхи уже разочаровались и почти перестали жертвовать деньги на этот джихад. «Циклон» сыпется, несмотря на все старания ЦРУ. Да и какой уже смысл в этой операции? Наши войска уже давно в Союзе, поставленные США цели не достигнуты и теперь это обычная война правительства против радикалов.

— Смысл до сих пор есть — надо любой ценой дестабилизировать Афган, — покачал головой Жириновский. — И они за ценой не постоят. Ватанджар обречён воевать до последнего душмана…

— Но они ведь, рано или поздно, закончатся, — сказал Константин Эдуардович.

— Есть Пакистан и есть Иран, — ответил на это Жириновский. — Потому мне и тревожно, Эдуардыч, что так просто это не прекратится. У меня есть стойкое ощущение, будто Афганистану судьбой было предначертано страдать от десятилетий войн…

*СССР, РСФСР, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 29 марта 1989 года*

Актовый зал-кинотеатр битком забит людьми — здесь собралось очень много избирателей от Ждановского района.

— Ещё раз скажу, что это большая честь для меня, товарищи! — приложил руку к сердцу Жириновский, стоящий на сцене. — Я клянусь вам, что оправдаю ваши ожидания и буду представлять ваши интересы на Съезде народных депутатов Советского Союза!

Он уделял предстоящим выборам нардепов в СНД СССР довольно-таки мало внимания, потому что это действо окажет несущественное влияние на его генеральный план.

Раз в неделю он ездил на встречи с избирателями, организовывал концерты с популярными исполнителями и группами по всей Москве, за свой счёт, а также совершал иные акты сахарного популизма, но в фоновом режиме.

Это было не совсем обязательно, потому что в Ждановском районе больше нет реальных альтернатив — кто-то пытался баллотироваться, но Жириновский, как показали результаты выборов, набрал 93 % голосов. Общая явка избирателей составила 98 %, что беспрецедентно даже для Москвы — а это повлияли административный ресурс Жириновского и его грязные фокусы…

Каждый проголосовавший получил специальный билет, который был помещён в лототрон — каждый день разыгрывались призы, от кувшина-фильтра КФ-1988 до ВАЗ 2101. Всего разыгрывались двадцать автомобилей, подаренных «независимыми» производственными кооперативами, якобы для поддержки «демократии» и