Майкл Когг - StarCraft: сборник рассказов
Но в «Морозилку» еще ни разу не попадал ни в чем не повинный человек, поэтому Кехора наблюдал за ним и переживал за него. Это был тот еще подарочек. Что будет, если об этом узнают посторонние? Что будет, если история Габриэля Фельца, простого паренька из колонии, которого настиг злой рок, просочится в вечерний репортаж UNN? Эти болтуны из ящика рискнули бы навлечь на себя гнев представителей власти за такую новость.
Вероятность утечки информации была не такой уж маленькой. Ведь кто-то уже нарушил протокол и направил сюда Фельца, хотя ему здесь совсем не место. Кехора пока еще не нашел виновного. Чиновник из колонии не отвечал на запросы, а если верить компьютерным записям, то приказа о переводе Фельца сюда вообще не существовало.
Отчеты техников тоже были бесполезны. Они никак не могли определить особенности характера Фельца. Его поведение изменилось, пропала былая замкнутость. Теперь он начал налаживать связи с другими людьми, особенно с Лордсом, который звал себя просто Лиск. Эти двое вместе обедали и выполняли задания на тренировках, вместе практиковались в рукопашном бою. Большинству наблюдателей казалось, что они стали близкими друзьями.
Кехора позволил техникам самим поразмыслить на этот счет. Он не говорил им о том, какой совет он дал заключенному. Фельц понимал: подружившись с самым страшным человеком в «Морозилке», можно избежать неприятностей.
И все же… Фельц делал большие успехи. Очень большие. Кроме того, у него появилась необычайная склонность к тактике и стратегии. Это задатки лидера. А если ему удастся стать головорезом?
«Из него получится хороший головорез», — понял Кехора. Фельц может стать живым доказательством того, что программе подготовки нужно предоставить более способных и умных рекрутов, а не пытаться выжать последние соки из смердящих отбросов человечества. Головорезов и так высоко ценили на фронте, а если бы они воевали еще эффективнее, то любой командир Доминиона потребовал бы, чтобы на обучение к Кехоре поступали более способные люди.
Короче говоря, если у Фельца все получится, то он откроет новую страницу в военной истории Доминиона.
Кехора внес заключительные заметки в свой журнал и закрыл дело Фельца. Заключительная фаза обучения нынешних заключенных должна была начаться сегодня.
— Выпускные экзамены, — промолвил он с натянутой улыбкой.
Кехора отдал команду персоналу «Морозилки».
— Заключительный экзамен утвержден. Увеличьте концентрацию стимуляторов в рационах и активируйте всех хищников через два часа. Пора раскочегарить «Морозилку».
* * *
— Что-то не так, друг.
Габриэль улыбнулся Лиску.
— Ты это уже два дня кряду твердишь.
Лиск закинул в рот еще один комок бежевой пасты.
— Ты знаешь, о чем я толкую.
Габриэль был вынужден признать, что Лиск, скорее всего, был прав. Их тренировки вошли в устоявшееся русло, и у заключенных даже было достаточно времени, чтобы два дня подряд нормально высыпаться. Это не предвещало ничего хорошего.
Лиск с яростью ударил ладонью по столу, подбросив в воздух свой наполовину опустошенный поднос.
— Я больше не вынесу!
— Я знаю, — с содроганием произнес Габриэль.
— Ничего ты не знаешь! — Лиск вскочил и зарычал. — Вы ничего не знаете! А ты и подавно! Я тебя первым кончу прямо сейчас!
Габриэль неловко поднялся и сделал шаг назад. Лиск вел себя не так, как обычно. Если он не закроет свою пасть, то Габриэлю придется дать ему по зубам и оторвать его глупую башку, а потом разорвать на куски всех остальных заключенных, чтобы в живых остался он, и только он…
Что происходит? К Габриэлю вновь вернулась ясность рассудка.
Всю столовую захлестнула волна безумия. У всех были сжаты кулаки, лица искажены гримасой гнева. Сперва заключенные обменивались тычками, затем вцепились друг другу в глотки, и разгорелась потасовка. Лиск, похоже, растерялся и, громко скрипя зубами, все выискивал себе в толпе достойного противника.
Габриэль взглянул на свою миску. Конечно же, все дело в еде! Должно быть, этот номер провернул Кехора. Габриэля распирало изнутри от лютой злобы, и он невольно оскалился. Кехора за все заплатит. Он заплатит кровью за все: за это «обучение», за смерти людей, и в особенности за Денниса…
Хватит! Усилием воли Габриэль справился с приступом гнева.
— Лиск, угомонись! Это все еда! Все из-за нее!
Но Лиск его не слушал, он ходил по кругу, как будто запертый в клетке. Габриэль схватил его за руки.
— Они что-то подмешали в еду! — Лиск замотал головой, но Габриэль не унимался. — Здесь ведь нет зергов, правильно? А хуже зерга ничего нет, ты мне сам говорил!
Лиск уставился на него.
— Да, — согласился он наконец, — хуже зерга нет ничего…
У Габриэля от облегчения даже в глазах потемнело. Значит, Кехора хотел, чтобы они были напуганы и разъярены, но смогли сохранить самообладание. Это явно была часть очередного испытания. Что ждало их впереди?
Столовая опустела — заключенные проталкивались через двери, осыпая друг друга проклятиями и размахивая руками. Но несколько человек задержались в помещении. Среди них был и Полек. Габриэль потащил Лиска к ним, стараясь заглушить кровожадный внутренний голос.
— Нам тоже пора двигать отсюда.
— С какого перепою нам тебя слушать, тварь? — Полек осклабился.
— Хотите закончить, как они? — сказав это, Габриэль показал пальцем назад.
Для семерых заключенных трапеза закончилась очень скверно. Четверым проломили головы, еще один закрывал руками исковерканное лицо, а оставшиеся вцепились друг другу в глотки. Судя по виду, даже Полеку было нехорошо.
— Пошли, надо валить отсюда, — с этими словами Габриэль вывел их в коридор.
Они покинули столовую, где воцарилось безумие, и оказались в коридоре, разукрашенном в цвета аварийного освещения. По всему комплексу разносился голос адъютанта.
— Всем курсантам прибыть в оружейную, секции с первой по восьмую, и подготовиться к бою. Это не учения. Повторяю…
— Нас что теперь, полицейскими заделают? — спросил кто-то.
Габриэль постоянно осматривался по сторонам, выискивая новую угрозу.
— Это очередная тренировка. Будьте начеку.
— Постойте! Вы слышали это?
По полу цокали стальные когти.
Кто-то, пригнувшись, крался в дальнем конце зала. Существо было похоже на кошку и перемещалось с кошачьим проворством, но это был механизм размером со «Стервятника». Оно повернуло к заключенным свою голову, похожую на снаряд, и открыло металлическую пасть. Существо издало леденящий душу вопль, от которого у заключенных заложило уши.