Мартин Энвэ - Звёздные Врата. На последнем рубеже [СИ]

Следуя инструкции, Хёмдалль просто ждал, опасаясь вмешиваться в ситуацию, пока она не достигла последнего, критического рубежа.

Ждал и надеялся.

Посмертный мир оказался совсем не таким, как ожидал Константин. Лишь только он очнулся – а произошло это событие в каком-то мареве, дальше собственной руки не разглядеть… уф, руки, слава Богу, есть,… – как его схватили под локти какие-то монстры. Если у одного лицо было вполне человеческое, чем-то похожее на него самого в молодости, у другого лица не было вообще. Его заменяла странная пасть с челюстями, раскрывающимися как лепестки цветка,…ага, усеянные по краям мелкими зубами.

Чудовища отволокли Локи – хм-м… Константина? Как же его звали до смерти? – к большому плоскому камню, наполовину погруженного в клубящийся туман, и привязали к нему лицом вверх скользкими трубками – кишками? Нарви и Вали, дети мои, что с вами сделали эти ублюдки? От бессилия он мог только корчиться на этом столе… стоп? На каком столе? Он же, вроде бы, был в своей лаборатории,…на "Франанге"?… – Каком Фра…?! Нет, он, Константин, только что опустился на колени, чтобы помолиться перед образами, наполниться благодатью… светом… свет?… Твари, его схватили мерзкие чудовища и оттащили на пыточный камень, к которому привязали кишками его Вали, его сына…

Локи упёрся взглядом в низкое красное небо, завыв от бессилия, и, будто в ответ на его вой, над лицом свесилась мерзкая рожа одного из притащивших его сюда монстров – того-самого червя-мутанта. Длинная гадкая слюна капнула на лоб Локи, вызвав острую жгучую боль, которая заставила корчиться в бесплодных попытках ускользнуть от следующей порции яда, готовой упасть из мерзких распахнутых челюстей…

…Нет, Тор, я не прощу тебе гибель моих детей…

– Внимание! В десяти световых секундах открыто окно гиперперехода! Прибытие чужого корабля! Внимание, – всполошил Хёмдалля искин базы. Турс побери, что делать? "Гултофф" замаскирован неплохо, обнаружить его не должны, но… появление чужого корабля – неприятная ситуация.

– "Франанг"!

– Слушаю тебя, фоскер Хёмдалль.

– Локи оставил инструкции на этот случай?

– Да, фоскер Локи составил подробнейшие инструкции на все возможные случаи. Он также просил напомнить, что от непрерывной фиксации хода эксперимента отвлекаться нежелательно.

– Тупой механизм…

– Мешок протоплазмы!

Хёмдалль неожиданно для себя рассмеялся. Сказали бы ему месяц назад, что он будет переругиваться с искином! Ха-ха-ха! Всерьёз!! Да он бы счёл подобное за признак сумасшествия!

– Искин?!

– Фоскер Локи просил сообщить тебе, что это – не сумасшествие, а ответы он просто внёс в качестве допустимых для меня реакций на подобные высказывания гостей базы…

Напряжение отступило, и ощущение благодарности заполнило всё существо оталийца. Локи предусмотрел всё, так что ему действительно можно вернуться к наблюдению за ходом эксперимента.

Всё?…

– Сигюн вызывает "Франанг"! Локи, прошу тебя, ответь,…пожалуйста!

– Фрё Сигюн! Это "Франанг". Локи не может сейчас выйти не связь. Но, если тебе так угодно, транспортный луч доставит тебя на базу. Допуск для тебя есть.

– Я не могу оставить "Гальдшаф". Есть риск, что его обнаружат ищейки Совета!

– Передай управление искину корабля. "Франанг" с ним договорится и укажет, где и как можно его замаскировать. Тебя, фрё, транспортный луч перенесёт сразу, как только пожелаешь.

– Хорошо, "Франанг", передавай инструкции "Гальдшафу". Если мой искин сочтёт их безопасными, корабль их исполнит. Я готова к переносу на базу.

– Выполняю твоё пожелание, фрё.

– Это – Локи?!

– Его новое тело, Сигюн. Он поставил эксперимент на себе, чтобы открыть новые горизонты для всех нас.

– Узнаю своего мужа. Что он, что твой отец,…о! Они всегда влезали во всякие авантюры, – мягкая улыбка осветила лицо Сигюн, сразу сменившись озабоченностью: начался очередной припадок. Тело Локи корчилось и кричало, выло, плакало…

Хёмдалль молча, не отвечая на слова Сигюн, занялся персональным устройством, записывающим ход эксперимента.

– Давно он так?

– Уже больше суток.

– И никаких улучшений?

Хёмдалль неопределённо пожал плечами.

– Совсем?

– Ну, если смотреть статистику приступов, они стали реже, заканчиваются быстрее. Да, крики стали тише,…возможно, Локи просто устал…

– Ах!… – Сигюн подошла к ложу, на котором бился в бессильных попытках освободиться Локи, и без всяких сомнений откинула прозрачную крышку. – Ты так измучился, муж мой!

– Что ты делаешь, Сигюн! – Хёмдалль вскочил со своего места, собираясь вмешаться.

– Отстань, – отмахнулась Сигюн. – Я знаю лучше. Вы пользуетесь лишь разумом, а мне, помимо разума, подсказывают чувства. Что вы можете с вашими знаниями, но без чувств? Сейчас тот момент, когда Локи требуется помощь. Моя помощь, поскольку лишь я чувствую мужа моего в сердце своём, в душе своей. Не мешай!

Сигюн опустилась рядом с мужем и положила маленькие ладошки ему на виски, и – чудо! Конвульсии прекратились. На мгновение показалось, что Локи улыбнулся.

Хёмдалль задумчиво опустился на место. Чувства? Он смутно помнил о них. При клонировании оталийцы постарались избавиться от ненужных, как они считали, желёз, и вырабатываемых ими гормонов. Это ещё одна ошибка существ, высокомерно забывших о своём месте в мире? О своем предназначении – том, которое страшной болью и страданиями пытается превозмочь Локи?! Может быть,…хм-м. Но как у Сигюн получилось сохранить давно умершие в остальных чувства? Или настоящие чувства не связаны с гормонами, с физиологией, а являются чем-то высшим, находящимся за гранью обыденности?

Хёмдалль почувствовал, что сердце его стало биться быстрее, тяжелее. Опять закружилась голова… почему? Ведь у него нет адреналиновых желёз, а тело – просто органическая машина, одёжка для пользователя. Оно не может… не способно,…какого ётуна?

Капли – большие, тягучие – падали одна за другой, каждый раз вызывая невыносимую боль. Константин… Локи бился изо всех, пытаясь отодвинуться куда-нибудь в сторону, чтобы очередная порция яда не достигла цели, но путы держали крепко. Они чуть тянулись, оставляя минимум свободы, и сразу упруго возвращались к первоначальному состоянию.