Historian Riddik - Вселенная Риддика

— Захватывающий луч? — удивилась Гера.

— И это он притянул корабль Риддика сюда, — сообщил Роберт. — Луч был очень мощным. Он пробился в другой, очень отдаленный сектор Галактики. И он был четко нацелен именно на тебя, Риддик. Только на тебя! Из всей толчеи кораблей флота некромангеров луч выдернул тебя! Он мог промахнуться. Всего несколько световых лет туда или обратно, несколько градусов… Да чего уж там, всего лишь несколько метров в сторону!..

«Кому это могло понадобиться?» — Риддик нахмурился.

Роберт встал. От волнения он не мог больше сидеть, его сердце громко и быстро стучало, заставляя ходить по залу взад-вперед.

— Ты уверен в этом? — осторожно спросила Гера.

— Я всё проверил, — Роберт остановился посередине зала. — Когда видишь такое, начинаешь верить в богов.

— И ты решил, что это… — Гера замолчала.

— Что Святые Книги не врут, а легенды не выдумки, — глаза Роберта начали фанатично блестеть. — Это ОНА его призвала…

Он подошел к Риддику и твердо и уверенно сказал:

— Ты должен увидеть ЕЕ!

«Всегда интересно увидеть того, кто обладает большей силой, чем у тебя. А если это еще и женщина…»

Риддик встал.

— Если должен — тогда познакомь нас, — ответил он и вдруг увидел, что Роберт и Гера как-то странно переглянулись. И что-то недосказанное проскользнуло в их глазах. Что-то неуловимое повисло в воздухе. Кто-то вздохнул рядом и везде, наполнив собой огромный зал библиотеки. Сердце поймало ритм и громко и предупреждающе стукнуло в груди. И Риддик внутренне подобрался.

Гера протянула ему руку.

— Пойдем.

Они вышли из библиотеки и оказались в широкой темной галерее. Роберт подошел к черному монитору на стене и положил на нее свою ладонь. Раздался шум открываемых роллеров, и вся правая сторона галереи превратилась в огромную смотровую площадку.

Риддик на мгновение задохнулся и закрыл глаза. И открыл их.

Он будто снова находился в корабле и подлетал к планете, приноравливая корабль к ее орбите. Еще немного и он скользнет в пыльно-меловую дымку, окружающую планету, пройдет по очереди все слои атмосферы, разные по цвету и плотности, и понесется над ее охряной поверхностью.

Но он знал, что находится глубоко под землей. И далеко внизу он видел самую прекрасную планету в мире.

— Это ОНА. Планета Фурия!

Мир взорвался внутри и осыпался разноцветными красками. Риддик прижался ладонями и лбом к холодному стеклу.

Вот кто дышал под ногами, живой и большой. Вот кому он говорил, что «свой».

Риддик застонал и сжал ладонями голову. Его тело задрожало, не подчиняясь более ему, и медленно осело вниз.

Он не чувствовал ни времени, ни пространства, он не чувствовал себя. Он слышал только стук. Громкий и размеренный стук большого сердца.

Роберт и Гера не решались уйти, долго и молча стояли и смотрели на Риддика.

— Его глаза… Он — альфа. Воин высшей касты…

— Да…

— Интересно, что он сейчас чувствует?

— Надеюсь, он нам расскажет…

Опять это небо!

Теперь оно было другого цвета. Верхняя половина, серо-зеленая, почти дымчатая, на горизонте растворялась в белой сияющей полосе. А нижняя часть неба закручивалась в разноцветную спираль из розовых и бордовых полос, которые набирали глубину цвета лишь у самого берега.

Риддик зачерпнул небо ладонями и вылил его между пальцами. Потом ударил по темной поверхности неба. Оно обожгло ладонь холодом и брызгами рассыпалось вокруг.

Рядом кто-то появился. Риддик повернул голову и увидел на берегу женщину. Наклонив голову, она с любопытством смотрела, как он играет с небом.

Тело отреагировало на присутствие женщины и наполнилось теплой дрожью. Риддик прикрыл глаза и потянул носом, пробуя на вкус ее запах. Потом он стряхнул с рук капли воды и пошел к ней. Внезапно, дрожь внутри него усилилась, ноги стали ватными, а тело попыталось упасть на колени. Риддик упрямо сжал кулаки и подчинил тело себе.

— Воин. Настоящий, непослушный.

Женщина была бесконечно красива. В ее черных волосах виднелись несколько седых прядей, белая кожа была тонкой, почти прозрачной, а глаза… Риддик на мгновение замер, пораженный. В отличие от их с Герой серо-жемчужных глаз, у нее были неописуемой красоты глубокие черные жемчужные глаза.

Женщина взяла его за руку. Второй рукой она отодвинула, как занавес, берег с его буйной тропической растительностью, и перед ними выросли горы.

Черные склоны гор круто вздымались вверх, вонзаясь в золотистое с фиолетовыми подпалинами небо. Острые пики вершин, покрытые снегом и ледниками, растворялись в высоте, становясь не доступными для глаз.

— Ты видишь разницу между этими горами и этими? — спросила женщина, показывая рукой в сторону гор.

Риддик отрицательно покачал головой.

Женщина провела рукой перед собой, и он с удивлением увидел, как горы уменьшились в размерах, и теперь уже он смотрел на них сверху вниз.

— Видишь, склоны этих гор старые, изрезанные трещинами, все в ямах и впадинах? И эти горы на вид такие же. Черные и старые. Но если внимательно присмотреться, то можно увидеть, что некоторые их склоны поразительно гладкие и зеркальные.

— Да, — глаза будто прозрели.

— Хорошо. Теперь смотри!

Она подошла к первой горе, наклонилась к ее черной блестящей поверхности и провела по ней запястьем. Поверхность пошла рябью, и на ней вспыхнула замысловатая красно-желтая вязь. Тоже самое женщина проделала со второй горой, на черной зеркальной поверхности которой на этот раз вспыхнула ярко-голубая дымка.

— Подойди сюда.

Риддик шагнул к женщине, и они оказались возле следующей горы.

— Попробуй гору сам.

Риддик провел ладонью по гладкой поверхности и мгновенно почувствовал смертельный холод, который через руку впился жалом в самое сердце, в голову, влез ледяными пальцами в живот. Это было настолько знакомо и настолько неожиданно, что Риддик ударил поверхность пальцами. Гладкая поверхность стала рельефной, и пальцы застряли в углублениях.

Риддик отдернул руку и отшатнулся. Воспоминание резануло острым лезвием.

— Что? Что это? Что ты мне показываешь?

Он повернулся к женщине.

И открыл глаза.

Странное все-таки чувство. Знать, что находишься глубоко под землей и одновременно видеть далеко внизу, будто из корабля, планету.

Риддик стоял, облокотившись на поручни, и смотрел, смотрел, смотрел…

Еще несколько минут назад он метался по галерее, не в силах остановиться. А потом накатила эта непомерная усталость. И разом вспомнились все непонятные сны и эти звуки на самом пределе слышимости, которые будто вибрировали внутри. А еще это чувство. Оно было непривычно теплым. Цепляло душу и заставляло ее замирать. Заставляло ее болеть и на что-то надеяться.