Майкл Когг - StarCraft: сборник рассказов

— Что за «мы»? — спокойным голосом спросил Шейн, но в душе его бушевал водоворот эмоций. — Кто такие «мы»?

Морпех поднял руку и указал в сторону окон на восточной стене. Шейн посмотрел и увидел лишь свет солнца. Он злобно покосился на морпеха, а затем подошел к окнам. Толпа не спускала с него глаз.

Шейн остановился в паре шагов от восточной стены.

— Что я ищу?

— Нас.

— И что это значит?

Ответа не было. Шейн поборол новый всплеск ярости и посмотрел в окно.

Пейзаж снаружи больше всего напоминал сгусток бурлящей аморфной массы. Раньше ему казалось, что окрестности представляли собой равнину, может быть, он видел луга и несколько разрозненных рощиц. Вместо этого его взору предстал искаженный хаос, дикая панорама из органических, живых холмов и долин.

Тело Шейна обмякло, и он зашатался. Только колоссальное усилие воли позволило ему остаться на ногах.

Маленькие четвероногие существа сновали туда-сюда, путаясь под ногами огромных ползучих созданий. Гигантские неповоротливые животные более десяти метров в высоту неуклюже бродили по округе. Колышущиеся, похожие на костры сгустки плоти извивались, подобно конечностям, из которых вырвали кости. Огромные горы живой материи каждую секунду сотнями порождали все новых и новых существ.

Эта картина простиралась до самого горизонта, и не было ей конца. Шейн почувствовал пульс жизни несчетных существ на множестве планет. И много больше созданий плыли сейчас через космос в поисках нового дома. От таких масштабов у Шейна закружилась голова; это было просто невообразимо. Его сознание ощущало прикосновение все новых мириад существ, объединенных в жуткой гармонии.

Это были зерги. Все зерги. Это было воплощение Роя. Они позволили ему взглянуть на себя. Они заставили его взглянуть на себя.

«Кто такие “мы”», спрашивал Шейн. Вот он и нашел ответ на свой вопрос. Им не было числа.

Шейн обернулся. Зал снова опустел, и в нем остался лишь морпех в боевом скафандре. Шейн даже и не заметил исчезновение толпы. Он был спокоен и мыслил совершенно трезво. Он даже улыбнулся.

— Это все не по-настоящему, — сказал Шейн. — Это просто сон.

— Нет, — морпех снова покачал головой. — Мы считаем, что отчасти это явь.

— Как это, «отчасти»? Это вы про то, когда толпа людей исчезает, как будто ее вовсе не было? Или когда со мной разговаривает человек, похожий на меня, как две капли воды? — улыбка Шейна разрослась до широченного оскала.

— Ты узнаешь это место? — морпех махнул рукой в сторону дверей пустого зала.

— Здесь состоялся наш выпуск, — сказал Шейн.

— Вы завершили обучение? — уточнил двойник.

— Да.

— А ты уверен?

Внезапно для себя Шейн засомневался.

— Да, — соврал он. Он снова оглядел помещение. Он точно был здесь раньше, это было бесспорно. Но те теплые воспоминания о чувстве гордости и почестях, которые были связаны с этим днем, казалось, изменились, испортились, исказились.

У Шейна к горлу подступил комок, когда из глубин его сознания на поверхность начало пробиваться еще одно воспоминание. Он ощутил сладковатый запах дыма.

— Этот человек, Менгск, — прошипел морпех, — он с вами тогда говорил?

— Он… да, — ответил Шейн. Так ли оно было на самом деле? Он вспомнил, что ему показалось, будто император лично принимал у них присягу. Но это ведь было невозможно, правда? А что если трансляцию поздравительной речи просто показали по голографическому проектору или просто использовали уже готовую запись? Шейн не мог вспомнить точно.

— Он лично с вами говорил?

— Слушай, ты, — со злостью прохрипел Шейн, — Как ты проник в мой сон? Что это вообще за допрос?

Шейн чувствовал, как внутри черепа отдается стук неистово молотящегося сердца. Боль была просто невыносимой.

Морпех немного помедлил, прежде чем ответить.

— Мы же сказали, что это не сон.

Довольно! Шейн со всей силы пнул один из незанятых стульев, подкинув его в воздух. Стул перелетел несколько рядов и с оглушительным грохотом врезался в ровно выстроенную линию точно таких же стульев, опрокинув их. Этот шум оказался чрезвычайно приятным.

От сильного удара у Шейна заболела стопа. Пальцы на ноге теперь болели так же сильно, как и его голова. Как же он еще не проснулся? Разве острая физическая боль не должна была его разбудить?

Шейн ткнул пальцем в морпеха.

— А ну выпусти меня, — интуитивно Шейн понимал, что именно человек в броне виновен в происходящем. Он во всем виноват. — Если это реально лишь отчасти, то значит, не реально вовсе. Это все равно только сон. Отпусти меня немедленно!

— Это не сон, — сказал постаревший Шейн. — Это воспоминание.

После его слов в зале воцарилась мучительно долгая тишина.

— Воспоминание?

— Да.

— И оно изменяется?

— Да.

«Какое же это тогда воспоминание?»

— Такое, которое сохранилось в твоей памяти.

— Да уж, это все проясняет, — несмотря на пылающую в душе злобу, Шейна все равно мутило. Он начинал верить в то, что его искаженный двойник с безжизненным взглядом говорил ему истинную правду, хоть и в своей интерпретации.

От головной боли не было никакого спасения. Шейну казалось, что его разум вот-вот взорвется. Он прижал пальцы к вискам, не в силах справиться с проклятой болью.

Морпех медленно встал на ноги. Под огромной тушей его бронированного скафандра заскрипел пол.

— Ты помнишь Менгска, — он вновь прошипел это имя, — помнишь, как он говорил с тобой. Разве не так?

— Его тут не было. Это была голограмма, — процедил Шейн сквозь зубы. Теперь он был в этом уверен.

— Но ты сам все это вспомнил, — это был не вопрос, и потому Шейн не стал отвечать. Морпех встал во весь рост и расправил плечи. По сравнению с ним Шейн казался совсем маленьким. — Неужели все было так на самом деле?

— Ладно, — прорычал Шейн. Он обхватил голову руками, и изо всех сил старался не жмуриться от боли. — Это было не взаправду. Ну и что дальше?

— Это воспоминание — фальшивка. А что еще ложно?

Вопрос был поставлен очень просто. Он стал всего лишь еще одной каплей в бурлящем котле мучений Шейна, но этого было достаточно.

Джефф почувствовал, как что-то прокололо маленькую брешь в его сознании. Это было похоже на плотный холст, который с огромной силой растягивали в разные стороны, от чего в самых ветхих местах возникали прорехи. Шейн задрожал, а вместе с ним, казалось, — и вся вселенная.

Шейн видел, как маленькие черные точки кружились по залу, словно маленькие дверцы, ведущие в пучину безумия. Они избегали его прямого взгляда и сливались воедино, когда сталкивались друг с другом. Несколько маленьких точек превратились в зияющие черные дыры.