Вадим Филоненко - Вадим Филоненко Бедуин

Это у многих так. Сияние воздействует на психику, и настолько сильно, что некоторые люди даже в убежищах сходят с ума. Но есть надежное средство против этого безумия…

Потап достал флягу с разбавленным спиртом.

— Ну чего, мужики… И дамы, — галантно поправился он. — Начнем курс лечения?

Алексей протянул «лекарство» Юрун. Юля сделала глоток, закашлялась и передала мне. Фляга пошла по кругу. Затем по второму. А после третьего Потап сказал:

— Хватит, — и убрал флягу.

— Слушайте анекдот, — предложил я. — Свеженький, с Большой земли…

Потом анекдот рассказал Потап, а затем хохмы посыпались как из рога изобилия. Смешные и не очень, свежие и бородатые, они пришлись как нельзя кстати.

Захмелевшая Юрун прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— С вами, егерями, весело. И совсем не страшно.

Я ободряюще улыбнулся ей, а сам подумал о Немом и Кубометре. Успели ли они добраться до лагеря Зинчука? Если нет, то нашли ли укрытие?..

А тем временем снаружи набирало силу и разворачивалось во всей красе убийственное Северное Сияние…

Митя Немой и Сева Кубометр пришли в Каракумы ранним утром — задолго до начала Сияния. Еще на границе услышали отголоски выстрелов. Впрочем, перестрелка быстро прекратилась.

Егеря затаились в небольшой ложбинке, настороженно слушая тишину.

— Как думаешь, это наши «научники» палят? — шепотом поинтересовался Немой.

— А кто ж еще? Небось егеря из полевой группы зверушек отстреливали, — отозвался Куб и предложил: — Пойдем глянем, что да как…

Короткими перебежками от сосны к сосне егеря продвинулись вперед. За редкими деревьями невдалеке замаячили зеленые туши вертолетов.

Куб и Немой на всякий случай опять залегли.

— Одна… Две… Три… Четыре вертушки, — посчитал Куб.

— Не многовато ли для одной полевой группы? — удивился Немой.

Обычно научная полевая группа состоит из шести-восьми «ботаников», пятерки егерей и одного борта с двумя пилотами.

Кубометр пожал плечами и достал бинокль. Мощная оптика мгновенно приблизила бок вертолета и показала стоящего рядом с ним бойца.

— Чужак, — отметил Куб.

Человек у вертолета и впрямь не походил ни на «ботаника», ни на егеря. Вместо форменного «Ската» на нем был обычный лесной камуфляж без брони. Но главное, что насторожило Кубометра, — зеленая шапка-маска, скрывающая лицо. Подобное в АТРИ было редкостью.

— Ты прав. Чужак. И не один. — Немой тоже поднес к глазам бинокль, рассматривая снующих между вертолетами людей и пытаясь понять, чем они занимаются…

Понял. Помрачнел. Толкнул в бок Куба:

— Угостим сволочей гранатками?

— Забудь, — отрезал Куб. — Их тут полроты, не меньше. У нас на всех гранат не хватит.

— Предлагаешь спустить им это? — разозлился Митя. — Они там наших добивают, а мы…

— А мы будем лежать тихонько и сопеть себе в тряпочку, — перебил Куб. — А если ты хочешь бессмысленно сдохнуть, лучше застрелись. Понял?

Немой набычился, но замолчал.

Ситуация, в которую они попали, была следующей. Чужаки — те самые люди в масках — десантировались с трех вертолетов и напали на полевую группу «каракумцев». Возможно, застали пятерку егерей врасплох атакой с воздуха, но, скорее всего, просто подавили численным превосходством. Перестрелка, которую слышали на подходе Куб и Немой, была финалом неравного боя. Чужаки одержали победу и теперь добивали противника — методично обходили тяжелораненых и даже мертвых егерей и «ботаников» и перерезали горло каждому.

Именно этот процесс и застали Куб с Немым.

Убедившись, что в живых никого из «каракумцев» не осталось, чужаки погрузились в вертолеты — даже вертушку полевой группы захватили. Закрутились винты, со свистом рассекая воздух. Винтокрылые машины одна за другой взмыли ввысь и взяли курс на юго-восток.

Егеря проводили их взглядами. Три борта не имели опознавательных знаков, а на боку у четвертого красовался символ НИИИАП — микроскоп, вокруг которого кружат электроны по своим орбитам.

— Ты понял, куда они полетели? Нет? Юго-восток. Ничего не говорит? — Куб попытался активировать рацию.

— В той стороне базовый лагерь экспедиции Зинчука, — протянул Немой. — Думаешь, они рванули туда? Здесь зачистили, теперь базу хотят ликвиднуть?

— По-любому надо предупредить наших. — Куб продолжал терзать молчащую рацию.

— Нет, вряд ли они на лагерь пошли, — проговорил Немой. — Там не пятеро егерей, как здесь. Лагерь полуротой не взять.

— А кто тебе сказал, что их всего полроты? Возможно, тут поработала одна из боевых групп. — Куб оставил рацию в покое. — И этих групп может быть туева хуча… Знаешь, что я думаю, Митяй? Нам надо как можно скорее мчаться к Зинчуку.

— Вертолеты все равно не обгоним, — резонно возразил Немой.

— И не надо. Главное — найти местечко, где заработает связь.

Егеря поправили снаряжение и бодро рванули на юго-восток.

До начала Сияния оставалось еще больше шести часов. Времени вполне достаточно, чтобы спокойно дойти до лагеря экспедиции и укрыться в ее надежных землянках.

…Первая задержка в пути произошла из-за упыря, который избрал Куба и Немого своим обедом.

Егеря давно покинули Каракумы и пересекали лиственничное редколесье, а хищная тварь притаилась высоко на ветке, в густой кроне. Завидев добычу, упырь спикировал вниз этакой огромной уродливой летучей мышью.

— Митька, сзади! — Куб первым заметил врага, мощным толчком сбил Немого с ног и сам откатился в сторону.

Упырь промахнулся, спланировал чуть дальше, приземлился, сложил коричневатые кожистые крылья и зашипел, обнажая клыки.

Внешне он походил на изуродованного человека. Да он и был человеком. Раньше. До того, как попал под воздействие ка-волн, которые превратили его в мутанта.

В отличие от изгоев упыри теряли человеческий разум, полностью лишались памяти, превращаясь в опасных хищников со звериными инстинктами, главным из которых был голод. Жажда крови.

Темно-коричневая кожа монстра многочисленными складками свисала с лысой головы и голого тела, отчего упырь напоминал собаку породы мастино неаполитано. На лицо было страшно смотреть. Все в рубцах и шрамах, оно выглядело отталкивающей маской, в прорезях которой бегали абсолютно черные глаза с красными точками зрачков. Из оскаленной пасти мутанта, похожей на складчатую щель, торчали такие клыки, что тигру и не снились. Язык деформировался в трубочку, вернее, гибкую присоску, которой упырь высасывал кровь. Сначала прокусывал жертве вену клыками, а потом втыкал в рану свой мерзкий хоботок.