Андрей Белоусов - Мнимые люди
— Хорошо, — устало согласился с доводами, главнокомандующий. — Что вы предлагаете?
«Вот он момент истины…», — подумал Овчаренко, нервно приглаживая волосы. При этом рука его мелко подрагивала, выдавая волнения. И заметив волнение генерала, профессор Мирный, единственно знавший через что сейчас переступал этот необычайной силы воли человек, ободряюще ему подмигнул и Овчаренко решился, — «… от которого зависит спасу ли я мир или же мы все будем обречены».
И после недолгих колебаний, собравшись с силами и постаравшись, чтобы голос не задрожал в самый ответственный момент, генерал Овчаренко произнёс довольно простые слова, но сильно измучившие его душу:
— Я предлагаю — нанести тактический ядерный удар…
Слова генерала тут же вызвали шок у всех присутствующих на заседании. Где-то с минуту, в кабинете стояла ошарашенная тишина, все будто воды в рот набрали и только выпученные глаза выдавали их отношения к неслыханному предложению наглого генерала.
— Вы с ума сошли! — очнувшись, бешено и негодующе закричал министр обороны вскакивая с места и опрокидывая стул. — Вы вообще отдаёте себе отчёт, о чём вы просите? Вы в своём уме, генерал?! — И в подмогу его слов, весь кабинет зашумел, как рассерженный улей. Лишь сторонники самого Овчаренко помалкивали, уставившись в стол.
— Да поймите же вы! — в свою очередь вскакивая с места, взмолился генерал. — Господин президент, — умоляюще обратился он к главе государства, — оглянитесь же вокруг! Ситуация накалилась до предела. Мы в данный момент все сидим на пороховой бочке и фитиль не мы поджигаем. — И чтобы как-то подкрепить свои слова стал вдохновенно перечислять нависшие над страной проблемы. — Экономика страны подорвана. Военные действия сжирают последние наши накопления. Европа, Китай, Япония закрыли свои границы. Европейский союз и Америка высылают российских граждан из своих стран, без всяких объяснений. Товарооборот полностью прекращён с введением эмбарго на любые товары. В данный момент, мы находимся в экономической и территориальной оккупации. Наш народ подавлен и находиться в страхе и неведении перед грядущим днём. А этот случай… — напомнил он один факт, сверяясь с бумагами чтобы не ошибиться, — с Адамом Велесом. По нашим данным агентом ООН.
До того случая, Натовские войска с вожделением выстроились на границе с Польшей, имея прямое намерение вмешаться в нашу, якобы междоусобную бойню, по ликвидации демократии в стране. Но затем произошёл трагический случай с этим Адамом Велесом и следом каким-то образом произошла утечка информации. И что же, мы получили взамен? Натовские войска, как ошпаренные, разбежались по своим углам опасаясь неизвестной заразы. А весь мир застыл в страхе.
Америка, Китай и ряд других стран, направили на нас свои ядерные ракеты, со страхом прислушиваясь к поступающим разведданным. Над нами завис Дамоклов меч, господа, — возвестил Овчаренко, притихшей аудитории. — И стоит нам выпустить ситуацию из рук, как вся европейская часть России умоется в ядерном огне. В этом я вас уверяю. Они пойдут на это, и наверное будут правы, как это не прискорбно.
Поймите же, — снова взмолился Овчаренко, — в данной ситуации сохранение одного города сравнимо с самоубийством, тем более, что Москву мы уже потеряли. На карту поставлено нечто большее, намного большее. На карту поставлена жизнь, вся человеческая жизнь. Во всяком случае жизнь русского народа, точно. И как хотите господин президент, — сказал он напоследок, — решать вам. Но я считаю, вы просто обязаны обратиться с обращением к народу, и после этого нанести ядерный удар по столице.
Глава государства долго, молча слушал доводы генерала Овчаренко. И все его слова, как это не прискорбно были верны. Всё именно так и обстояло в Мире и в самой стране, если не сказать хуже. Но решиться на такой шаг… Есть ли оправдание ему?
Президент не был глупым человеком, и в отличие от галдящих сторонников, трезво оценивал сложившуюся нелёгкую ситуацию. И потому, судя по прояснившемуся взгляду, наполненному мукой, он вскоре пришёл к окончательному решению. Сам генерал Овчаренко, в этот затянувшийся момент, тихо молился, потому как только он и ещё пара человек, знали какой катастрофой может обернуться отказ, на его предложение.
— Хорошо генерал, — останавливая пересуды, сказал президент. — Я внимательно выслушал ваши доводы. Дайте мне два дня, для окончательного решения. Два дня…
— Товарищ главнокомандующий, — взмолился Овчаренко, — у нас нет двух дней! Я же говорю, счёт уже идёт на часы.
На что президент истерично взорвался, стуча по столу:
— Вы же понимаете! Я не могу решать такие вопросы самолично! Меня же в порошок разотрут, как сейчас вас самого, готовы были растереть вот эти господа. — И успокоившись, привёл доводы, — Я обязан вынести ваше предложение на всеобщее рассмотрение правительства. Там вы получите окончательный ответ. Дайте мне два дня генерал. Два дня, больше я у вас ничего не прошу…
— Хорошо, — сокрушённо согласился Овчаренко опуская голову. — Я сделаю всё возможное и постараюсь дать вам два дня. Но помните, — подняв глаза, сказал он, будто пророчил, — максимум на всё про всё, у вас есть неделя. После этого срока, готовьтесь к новым очагам заражения и к ярким вспышкам жаркого огня, очень жаркого огня.
— Я вас понял генерал. Со своей стороны, я также постараюсь, сделать всё от меня зависящие и не злоупотребить вашим временным лимитом. — Обнадёжил президент и обратившись к присутствующим, — Спасибо всем, совещание окончено, — стремительно покинул кабинет.
С этого момента пошёл отсчёт, быстро ускользающего, времени.
* * *После двух дней кровопролитных боёв, в течение которых, армия людей снова понесла значительные потери, сколько на этот раз, достоверно пока не было известно, но потери были безусловно огромны, президент, как и обещал, собрал парламент, преодолев множество бюрократических проволочек и генерал Овчаренко предстал таки наконец пред вершителями судеб государства. Снова ему пришлось выступать с пламенной речью, доказывая парламенту, правомочность своих действий. И снова убеждать, что страна стоит на гране катастрофы.
В этот раз генералу хотя бы не пришлось отдуваться за всех сразу. После его выступления на трибуну так же поднимались военные специалисты и разного рода ученые, и каждый из них с мелкими оговорками, но соглашался с доводами Овчаренко.
Бюрократия — это самая медленная машина в мире. Даже в чрезвычайных ситуациях, бюрократия долго раздувает пары, прежде чем тронуться с места.
«Когда-нибудь в нашей стране случится так, что государство продолжит своё существование лишь на бумагах», — в сердцах подумал Овчаренко, наблюдая с какой неторопливостью и просто хамской медлительностью, обсуждают, вынесенное им на повестку дня, предложение. — «И это скорее всего случится уже очень скоро».