Михась Южик - Ледник

При сей команде агрессия стражей порядка исчезала в момент. А тогда, неообезьянами же, останки рабов грузились в специальные фургоны, где вместо бортов были решетки, и провозились по полям, виноградниками, садам и пастбищам, где изнемогали рабы и заключенные. При этом фуры имели надписи «Они не хотели работать», или же «Вот что бывает с восставшими», или «Это ждет каждого непокорного». После такой демонстрации останки не предавались земле, а свозились к южной границе и вываливались на специальную свалку за территорию ОЕ, где на них набрасывались пернатые и хвостатые падальщики.

Кстати уж, про диких животных, особенно — хищников. Разумеется, на плантациях и пастбищах ОЕ их появление было бы вопиющим. И хищники, а также неприрученные поедатели государственной травы были истреблены давно и безжалостно. Слоны и жирафы, а также бегемоты и носороги, не успевшие вымереть при наступлении ледника, — все они к тому времени были давно упрятаны в зоопарки. На них глазели дети. Те же, что выжили в джунглях центральной Африки, инстинктивно не подходили к границам ОЕ ближе, чем на сто километров. Их убивали и поедали дикие негры.

Интересно, что отлов горилл и шимпанзе проводился гориллами же и шимпанзе нового вида, то есть нео-обезьянами. Растущие повседневные и стратегические задачи государства были столь громадны, что требовали новых и новых супербойцов. А опаснейшие экспедиции в центр континента проводились именно с участием этих обученных обезьян. Они же ловили и брали в плен попавшихся заодно уж диких людей — негров разных племен. Впрочем, и в Азию для пополнения армии рабской силы снаряжались отважные экспедиции.

В городах же нео-обезьян закон воспретил содержать. После одного ужасного случая, когда вышедший из-под контроля по причине программного сбоя взвод этих свирепых бойцов выплеснул агрессию на мирных жителей. Хорошо еще, что недочеловеки стали зверствовать на самой окраине, а не в центре, — расстреливать мирные автомобили, вытаскивать из кабин водителей и пассажиров и разрывать их на части. Звезды Героя был удостоен один капитан, в течении 10 минут выправивший компьютерный сбой и превративший нажатием клавишей кровожадных хищников в неподвижные статуи.

Этот случай — а количество жертв достигло 13 человек — настолько потряс страну, что Президенту пришлось выступать сначала по телевизору три часа, а затем всю ночь с Трибуны пламенной Речью перед возмущенным народом. И народ был успокоен к утру. И обещано было ему, что ни одна нео-обезьяна больше не ступит за черту города.

С тех пор это как бы неукоснительно выполнялась. Впрочем, вынуждены сказать: сам же Президент этот закон и нарушил. Именно у него, до смешного боявшегося за свою жизнь, вечно опасавшегося заговоров, дворцовых переворотов и всякого вероломства, — именно в Президентский Дворец, тайно, «в нощи», в специальное подвальное помещение, был ввезен взвод нео-обезьян.

И только единицы людей, непосредственно управлявшие взводом, знали об этом. Это были в большинстве своем вернейшие люди. И если бы не вопиющие события, описываемые в этом романе, никто бы никогда не узнал, что Президент единственный раз в жизни нарушил данное народу честное слово. Пусть даже и в целях своей безопасности.

Но события произошли — и секрет потихоньку выполз наружу. Впрочем, о нем писали историки в своих неопубликованных трудах, рукописи которых по природному человеческому любопытству расходились среди людей. Причем — спустя лет двадцать после кончины этого президента. Уже наследниками эти длинные языки были укорочены проверенным способом — путем усекновения смышленых голов.

Но это уже к роману прямого отношения не имеет. Операция, затеянная Президентом во имя спасения Подледникового Царства, проводилась тайно, оперативно, решительно. И один Всевышний знает, как корил себя Президент за свою ложь, за то, что из-за нее пострадало столько невинных людей, столько пролилось крови! Сколько же ночей он не спал, сколько душевных мук перенес. Впрочем, в чужую душу не глянешь насквозь, а мемуаров господин Президент после себя не оставил.

Напротив Нэша вдоль борта самолета сидели пристегнутые к скамье солдаты. Рядом с ним по левую руку и в отдалении двух метров — четыре офицера команды. Углубленный в мысли и воспоминания, Дэвид понимал, что занимается вовсе не тем, чем должно. Он давно достал папку с досье на вероломно сбежавший из подвалов Дворца взвод. И пролистал, и уже успел изучить каждого солдата и офицера. Вернее — Главаря, четырех людей в офицерской форме, недостойных этого звания, и — обезьян, издевательски облаченных в стандартную форму солдат.

Казалось, эти звериные хари в камуфляжной форме и пилотках насмехаются с фотографий над Нэшем. И действительно, как-то дико было наблюдать их снимки в полный рост, снимки лица (морды) в анфас и профиль. С потаенным страхом Нэш отмечал, что эти гориллы и шимпанзе далеко не на одно лицо. В каждой морде чувствовался свой упорный характер. Одни хари были более насмешливы, другие более строги, в одних сквозил темперамент холерика, иные выглядели как будто флегматиками.

Особо запомнилась одна горилла — маленькие, чуть видимые свирепые глазки за нависающими надбровными дугами, мощнейший камнедробительный подбородок, кривая усмешка сатира, показывающая совершенно убийственный ряд зубов. И всё это сверху венчала пилотка, а снизу — заканчивалось не застегивающимся на комлистой шее воротником!

Это был старшина взвода по кличке Упырь. О чем свидетельствовали и документы и соответствующие погоны. В досье говорилось, что он обладает невероятной жестокостью. Имеет два ранения — в ключицу и брюшную полость, — после получения которых продолжал сражаться с восставшими рабами и рвать их на части одной рукой и зубами. Указывается, что ввиду ранения пришлось парализовать Упыря через чип и эвакуировать на вертолете в полевой госпиталь. Он потерял три с половиной литра крови и остался жив! Впрочем, весу в нем было явно за двести килограммов. И крови — немало литров. Причем двести килограммов не жира, а самых железных, неутомимых мускулов. Упырь, как указывается, встал с постели за две недели усиленной терапии, с укрепленной железом перебитой ключицей был активирован через чип и тотчас брошен на спецзадание. Одним словом, славный боец.

— Солдаты и офицеры, — с папкой в руках обратился Нэш к соратникам. — В этой кипе листов — подробнейшая информация о тех, кто вздумал покуситься на мир и покой нашей державы. О кучке недоносков, возомнивших, что они могут лишать жизни людей. О горстке уродов, в данный момент держащих в страхе ледник. Посмотрите на эти хари, на их фотографии, пустите по кругу. — Он передал папку майору Джобовичу. — И запомните черты их злобных физиономий. Отныне и неообезьяны, и офицеры для нас с вами — не люди. Они вне закона. Их можно жечь огнеметами, разрывать на куски гранатами, решетить из автоматов. Вы меня поняли? — рявкнул он.