Юрий Вольнов - Шепот звезд (Сталь и песок 2)

Нижние орбиты пылали всполохами плазменных залпов. Веретено орбитальной крепости, огрызаясь всплесками энергии и залпами кинетических орудий, пыталось остановить медленный дрейф грозди левиафанов.

Перемалывая золотистую волну с методичностью жерновов, плазменные батареи Цитадели и рои флотов терзали бесчисленные полчища тварей. Обломки кораблей и туши тварей устилали орбиту многослойными кольцами мусора обтягивающего всю планету саваном скорби и траура.

– Что остановить? – спросил бестелесный голос Кха-нарта.

– Бессмысленную бойню, – чувствуя как внутри подымается волна жара, при воспоминании об оставленных в Цитадели людях, Немезис тяжело протолкнул ком в горле, – Люди не представляют с кем столкнулись. Мы проиграем им во всем. В сплоченности, в организованности и в живучести… Цзаны обладают огромным потенциалом выживаемости, а человечество, со своей разобщенностью и отсутствием внутренней идеологии расы, будет только кормом для детей Праматери.

– Но она ведь не разумна. Мы пытались общаться с Язвой, но она не отвечала на посылы разума. На все наши попытки, ответом была примитивная агрессия. Она самый низ примитива…

– Примитив?! Нет… она неисчерпаемый источник энергии для тех кто уже отформатирован под ее восприятие. Перерожденные, или как они называют себя "рожденные в лоне", черпают в ней энергию и трансформируют под свои нужды. Ускоряют метаболизм, трансформируют собственную и окружающую биологию для конкретных нужд. Именно они и являются коллективным разумом Цзанов.

– Ты хочешь сказать, что эти искорки эмоций, что часто порхают в свечении Язвы и есть разумы на которых необходимо фокусировать посыл?

– Именно они, последний из Кха-нартов. Вы не увидели в этих мотыльках разума и пытались разговаривать с ветром.

Потрясенный откровением житель другого измерения пропал с контакта. И только спустя несколько томительны минут, на рушил тишину сокрушенным голосом.

– Я нашел ключевую ошибку наших рассуждений. Мы пытались сотворить могучий разум, но вместо этого создали паразита, который перекрыл нам ручейки структурированной энергии. Мы пошли самым легким путем и создали чудовище, которое отравило очаги разумной жизни. И сейчас, оно опять старается расползтись по всей вселенной. Я перед сложным выбором Родник. Если я уничтожу Язву, то лишусь даже этого источника суррогата. И доверившись потокам твоего разума могу оказаться в сильной зависимости. Это меня загоняет в узки рамки принятия решения. Меня это смущает. Мы не привыкли от кого-то зависеть…

Подавшись вперед к сиянию окружавшему Пандору, Немезис с болью всматривался в бушующий на плато пожар. Черные клубы пылали всполохами ни утихающих боев и бушующих пожарищ.

– Мы в такой же ситуации, Кха-нарт. Твое влияние в нашем мире считается проявлением божественной воли. Мы раскрыли ящик Пандоры и заполучили, соседей способных разорить человечество как надоедливый муравейник. И получается: с одной стороны Цзаны, а с другой стороны Кха-нарты и каждый хочет получить от нас свое! И как всем нам жить дальше?

– Я услышал тебя Родник. И меня радует такое соседство. Каждый из нас может дать друг другу очень многое. И думаю стоит начать, с откровенного обмена мнениями. Но в нашем разговоре не хватает третьего соседа. Думаю пора призвать ее к порядку…

Всматриваясь в синеву глаз, Немезис забывал как дышать. Ловя каждый взмах ресниц и не пропуская ни одной улыбки, он держал Филицию на руках и не мог насладиться разливающейся в груди волной нежности. Он был рядом с самым желанным существом, в его руках просыпалась мечта, от которой, обновленное сердце стучало в груди оглушительным грохотом.

– Здравствуй, милая, – проглатывая не послушный ком в горле, Немезис коснулся губами полу прикрытых век. – Я нашел тебя. И пришел за тобой. Ты меня слышишь?

Легкое прикрытие век, а под ними оживали блеском знакомые и милые глаза женщины за которыми он был готов бежать на край света. Преодолевать преграды, низвергать врагов, лишь бы дышать одним воздухом и ощущать биение сердца, в прижатом к груди теле.

– Какой странны сон, – прошептала Филиция. Всматриваясь в глаза без зрачков, взгляд девушки наполнялся воспоминаниями, – Ты даже не представляешь какой мне сон снился, красавчик. Такого бреда я не помню со времен первых ломок…

Резко подымаясь с рук Филиция, вдруг пораженно оглянулась и замерла с открытым ртом. Рядом прозвучал виноватый бас Немезиса:

– Это был не сон, милая…

Просторная поляна охваченная зарослями полуживого кустарника была заполнена легким сиянием. Восседая в на корточках, владычицы Родов раскачивались в медленном трансе. И как только Филиция встала с рук, оказалась под отстраненными взглядами шести тяжелых взглядов.

Вглядываясь в лица, имевшие человеческое начало, но выражавших мощь и величие другого пути развития, девушка сжалась словно от ударов.

Крик ужаса, негодования и разочарования выплеснулся в едином порыве эмоций. Пытаясь защититься, отодвинуться, отгородиться от трепещущих волокон прорастающих из тел владычиц, Филиция за пятилась, за оглядывалась, но бежать было некуда. Они были в центре правильного круга.

– Нет, нет, – обхватывая руками, голову Филиция заметалась взглядами по лицам владычиц. Выискивая в них опровержение всем кошмарам, которые всплывали в сознании, она видела однозначный ответ. Все было правдой. Это был не сон.

– Я не хочу! НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!

– Тихо, милая, – проговорил Немезис, – больше это не повторится. Я обещаю.

Окаменевшее лицо воина сдерживало эмоции и боль. Продолжая сидеть на корточках, он опирался на стену копошившихся волокон, что тянулись ото всех владычиц и впивались в спину голого и обнаженного тела великана.

– Господи, они же в тебя врастают!

– Они собирают меня заново Фили. У нас здесь было недопонимание, а сейчас мы устраняем ошибки обмена любезностями.

– Это же…, – вспоминая кто именно и какие оказывал "любезности", Филиция опустилась на колени. И вглядываясь в красные глаза, бережно коснулась покрытого холодным потом лица. Покрывая лицо нежными поцелуями, проводила пальцами по многочисленным шрамам, что еще алели нежной рубцевиной, но с каждой минутой наливались белизной и медленно рассасывались.

– Прости милый, я не знала, не понимала, что делаю…

Слова раскаяний и много, много переживаний. Девушка говорила, говорила пытаясь в словах сбросить напряжение, а Немезис слушал и наслаждался. Он купался в этих эмоциях и они помогали ему переживать операцию восстановления, которая началась после жесткой демонстрации…