Диана Торнли - Звездный Тарзан

Дилан помогал ее выгружать. Мельком взглянув на пациента, он вспомнил вдруг лицо героя своего детства — боевого пилота с топаванским акцентом и постоянной улыбкой на устах, принимавшего участие в боевых действиях, в результате которых Адриат был временно освобожден, вспомнил человека, состоявшего в браке со старшей сестрой Дилана и выжившего.

Много лет прошло с того дня, когда Дилан увидел этого человека, бывшего молодого пилота, теперь он стал героем Объединенных Миров, но очень одиноким несмотря на свою популярность в обществе.

Пораженный огромным сходством юноши с героем своего детства, Дилан спросил офицера-медика:

— Кто это, сэр? Что с ним случилось?

На лице капитана Дилан заметил подозрительность и не ожидал, что тот удостоит ответом военнослужащего сержантского состава. К его удивлению, офицер сказал:

— Это заключенный, которого переводят на Иссел.

Дилана это известие шокировало:

— На Иссел? Он же слишком молод для такого наказания! Что же он такого совершил, сэр?

Военврач оглянулся и, увидев, что легионеры его не слышат, произнес:

— Не знаю. Они мне этого не говорят.

В этот момент к ним стали подходить солдаты и капитан торопливо отпустил Дилана:

— Вы свободны, сержант.

Дилан отошел, но успел заметить, что капитан очень расстроен. Было ясно, что он не верит, будто юноша в капсуле мог совершить преступление.

Сначала Тристан почувствовал холод, от которого задрожал, потом услышал голоса, чьи-то руки массажировали его тело, заворачивали во что-то теплое. Озноб прошел не сразу. Тристан попытался открыть глаза, попробовал протереть их, подняв руку, но у него не хватило сил. Кто-то подложил ему руку под голову и приподнял ее. Сверху до него донесся голос:

— Ну-ка, малыш, попей немного.

Другой рукой ко рту Тристана приставили тюбик с жидкостью. Он вдруг понял, как сильно хочется пить, и стал жадно поглощать влагу, чуть не поперхнувшись. Тюбик куда-то пропал.

— Ну-ну, не так быстро! — пожурил юношу голос. — Так ты получишь расстройство желудка. На первый раз хватит.

Рука так же осторожно опустила голову Тристана. Ни с того ни с сего его вырвало. Руки приподняли голову и держали ее, пока не прекратилась рвота, затем вытерли рот, нос и подбородок. Извиняющийся голос произнес:

— Именно этого я и боялся. Твой желудок слишком долго был пустым. Теперь надо поспать. Позже попробуем выпить еще.

В моменты пробуждения на Тристана накатывали смутные воспоминания о тюбике, рвоте, руках и чьей-то тени вверху, но происходило это в короткие паузы между длительными полосами сна.

Прошло еще несколько часов, пока Тристан смог воспринимать окружающую его обстановку. Его внимание привлек тусклый свет слева, который просачивался из-за занавески, прикрывавшей огромное отверстие. Он повернул голову, чтобы повнимательнее рассмотреть его, но рука свесилась с плоской поверхности, на которой он лежал. Тристан охнул и принял прежнее положение. Он стал разглядывать потолок и стены, но перед глазами все плыло, предметы казались размытыми. Комната была шириной в четыре руки и приблизительно в два раза длиннее той каменной камеры, в которой он потерял сознание. Здесь он был один.

— Пулу! — еле слышно позвал Тристан.

Приложив большие усилия, чтобы сбросить покрывало и сесть, он удивился, с каким трудом ему это далось. В глазах у него потемнело. Он подождал, пока пройдет головокружение, попытался скинуть с плеч болтающуюся одежду, но ею были стянуты и бедра. Он сумел освободить ноги, сесть на край стола и коснуться пола. Тристан потихоньку встал и зашатался от слабости, словно только что родившийся пейму. Немного придя в себя, он медленно заковылял к проему, отдернул занавеску и… ударился обо что-то твердое, рухнул на пол. Чувствуя невероятную слабость, он собрал последние силы, чтобы встать на колени. Тристан тяжело дышал. Он старался выпутаться из занавесок, но сделать это было так же трудно, как мухе вырваться из паутины. У него снова закружилась голова. Он стал нащупывать опору и, дотянувшись до чего-то рукой, прислонился головой к твердой поверхности. Тристан открыл глаза и чуть снова не потерял сознание. Он отшатнулся, словно испугался, что тонкая прозрачная стена не выдержит и он вывалится наружу, в окружающее воздушное пространство. Тристан не осмелился даже посмотреть вниз — настолько бесконечной была там бездна. На фоне дымчатого дневного света возвышались цилиндрические башни. Тристан сморщил нос, принюхиваясь к запаху воздуха. На небосводе между башнями, словно насекомые в траве, сновали транспортные средства. У него засосало под ложечкой. Он по-прежнему не отводил глаз от открывшейся перед ним картины, не осмеливаясь отойти из-за страха потерять равновесие и вывалиться. Сзади раздался щелчок и какой-то звук. Тристан медленно повернулся, успев заметить, как человек в форме закрывает раздвижные двери. Лицо его оставалось в тени, но Тристан сразу же узнал его. У него пересохло во рту. Он попытался отойти от окна и в то же время не упасть, инстинктивно выставив руку с согнутыми пальцами в отчаянном намерении отпугнуть человека. Военный спокойно поставил принесенную им коробку и в два больших прыжка оказался около Тристана.

— Вот беда-то! — воскликнул он. — Стоило только выйти на две минуты, как ты уже встал!

Человек удержал Тристана за плечи, когда тот пошатнулся.

— С тобой все в порядке?

Тристан слабо зашипел, сбрасывая руки обидчика, — боевой сигнал ганианцев — и стал сопротивляться. Человек все так же удерживал его за плечи.

— Я не сделаю тебе больно, успокойся.

Врач отвел Тристана к кровати и уложил его.

— Ты еще слаб. Тебе нельзя вставать самостоятельно. Содержание кислорода здесь ниже, чем смесь, к которой ты привык, а гравитация выше. Кроме того, после стаза человек чувствует слабость в течение нескольких дней… А откуда у тебя на лбу эта шишка?

Тристан попробовал дотронуться до нее, но не смог поднять руку.

— Это кажется открытым, — сказал он, вяло махнув в сторону окна, — но на самом деле твердое как камень.

Даже самому себе его речь казалась нечленораздельной: губы и язык казались чужими и не успевали за ходом мысли. Это еще больше подстегнуло его.

— Мне нужно найти Пулу. Они мучают его.

Юноша вновь попытался встать.

— Не надо волноваться, — человек надавил ему на плечо, заставив лечь. — Нет нужды так расстраиваться. С твоим другом все в порядке, он спит у меня в комнате. Я приведу его попозже. А сейчас давай разберемся с тобой, хорошо?