Артур Крижановский - Новый порядок

– Зачем им нужен сильный, к тому же непредсказуемый в своих действиях конкурент? – добавил Романцев.

– Правильно, – подтвердил Стоун. – Не нужен. Они никогда этого и не скрывали. Но не будем отказывать тому же Западу в прагматизме и умении просчитывать варианты. Они там не дураки, это вам хорошо известно. Скажите, зачем Западу соседство с гигантской страной, обладающей мощным арсеналом оружия массового уничтожения, у руля которой вот-вот встанет отечественная коза ностра? На своем собственном опыте они уже успели убедиться, что русская мафия – «самая лучшая мафия в мире». Наша организованная преступность вышла на международную арену и принялась подминать под себя другие, ранее прославленные преступные организации. Сколько лет итальянцы пытались внедрить между различными конкурирующими кланами соглашение по типу «Римского купола»?

– Почти сотня лет наберется, – сказал Романцев. – Наши соотечественники уже прошли этот этап. И очень быстро.

– Да, «успехи» нашей мафии впечатляют. И не только нас, но и Запад. Так что Запад все же заинтересован в том, чтобы мы побыстрее превращались в цивилизованную страну. Ради этого они готовы с нами сотрудничать. Итак, перспективы у нас были неплохие. А если кто-либо из деловых людей хотел продолжать вести бизнес по-старому, у нас было чем на таких повлиять. Капиталы стали возвращаться в страну, возросли инвестиции западных партнеров…

– Ну? И что случилось? – не вытерпел Романцев, заметив что Стоун опять ушел в себя.

– Случилось? Да, именно так – случилось. Именно тогда зáмок был разрушен в первый раз.

Стоун сцепил пальцы на уровне живота и некоторое время пытливо смотрел на Романцева, словно пытался понять, правильно ли тот воспринимает смысл сказанного. Но Романцев все прекрасно понимал. Его вновь стали терзать дурные предчувствия.

– И тогда вы впервые услышали об Авторитете? – спросил Романцев.

– Да, это случилось осенью девяносто пятого. Дела к тому времени складывались достаточно успешно. Федеральная программа по борьбе с организованной преступностью и коррупцией в госаппарате, вкупе с некоторыми удачными действиями правительства в сфере налогообложения и кредитно-финансовой политики, стала приносить свои плоды. А потом мы столкнулись с неприятностями. Это как в шахматах. У вас стоит явно выигрышная позиция, и вдруг вы обнаруживаете, что чья-то невидимая рука смешала фигуры, и остается задуматься, как свести партию хотя бы в ничью.

– Ну и? – нетерпеливо переспросил Романцев. – А при чем здесь Авторитет?

– На первый взгляд все выглядело вполне естественно, – неопределенно пожал плечами Стоун. – Истоки этого нового кризиса лежали на поверхности. Серия исчезновений довольно влиятельных в нашей стране лиц, ряд резких заявлений со стороны правительства и администрации, и все это – на фоне истерической шумихи, поднятой средствами массовой информации. В итоге мы скатились ниже предыдущей отметки. Да, я повторяю, на первый взгляд все выглядело вполне естественно. Кроме одного… – Стоун сделал эффектную паузу: – Этого кризиса не должно было быть. Ему неоткуда было взяться. Я уверен в этом на все сто процентов. И первые лица государства разделяют мою уверенность.

– Но кризис все же разразился, – кивнул Романцев. – Впрочем, это для меня не новость.

– Это ни для кого не является новостью, – уточнил Стоун, – в том числе и для правительства. Наша реакция несколько запоздала, и мы объявили крестовый поход против мафии уже только с наступлением нового, девяносто шестого года. Как вы помните, он закончился полным провалом. Но еще задолго до этого, осенью девяносто пятого, в преступном мире прозвучало слово «Авторитет», и мне сразу же стало об этом известно.

– Я хотел бы узнать подробности, – попросил Романцев.

– В то время существовала группа промышленников, в основном это директора крупных сырьевых предприятий, которая при поддержке влиятельных госчиновников и правления двух московских коммерческих банков занималась крупными спекуляциями в сфере поставок сырья и энергоресурсов на Запад. Здесь были задействованы предприниматели из Тюмени, Волгограда, Уфы и Братска. Все узлы завязаны на Москву. Эта группа – кстати, далеко не самая мощная в стране – имела тесные связи с местной и зарубежной организованной преступностью. Одним словом, это был крепкий мафиозный клан с достаточно продуманной жесткой организационной структурой. В результате сделок, проворачиваемых этой группой, часть экспортной выручки оседала на секретных счетах западных банков. Только в трех городах – Цюрихе, Гамбурге и Франкфурте-на-Майне – они имели на банковских счетах около полумиллиарда долларов, еще двести миллионов они вложили в недвижимость и произведения искусства. Примерно столько же осталось внутри России, но структура вложения этих финансов была такова, что государство и общество ничего с этого не имели.

– Вы уговорили их вернуть деньги? – недоверчиво спросил Романцев.

– Не совсем так, – уточнил Стоун. – Мы заключили с лидерами этой группы соглашение, по которому они обязались в течение двух лет вернуть денежные средства в Россию, а мы со своей стороны предоставили гарантии безопасности для них самих и их денег.

– А если бы эти люди не согласились на ваши условия?

– У них начались бы неприятности, – жестко проронил Стоун. – Причем не только с нашей стороны, но и со стороны западных партнеров. В конце концов, что они в этом случае теряют? Ничего. Деньги остаются при них, но работают на Россию, а взамен правительство закрывает глаза на источник появления этих денег.

– Достаточно цинично, – хмыкнул Романцев.

– Простых путей не бывает, – парировал Стоун.

– Вы об этом уже говорили. Ну и что из всего этого вышло?

– Поначалу все шло гладко. По предварительному соглашению с правительством эти люди стали вкладывать деньги в экономику страны. Не скажу, чтобы они были в восторге от нашей затеи, но у них не было иного выхода. Это, кстати, не единичное явление, и к осени девяносто пятого в страну возвратились миллиарды долларов…

– Похищенных у ее народа, – подал голос Романцев.

– Похищенных, уворованных – какая разница? – поморщился Стоун. – Для нас было важно другое – вернуть эти средства и заставить деловых людей найти им лучшее применение внутри страны.

– И здесь кто-то вмешался в ваш расклад, – перебил его Романцев.

– И спутал нам все карты, – кивнул Стоун.

– Но у вас, как я понял, имелись все возможности, чтобы нажать на этих людей и заставить их выполнить свои обязательства.

– Мы использовали все, – Стоун поморщился, словно от сильной зубной боли. – Весь арсенал. Естественно, мы задали им кое-какие вопросы. Но вразумительных ответов не добились. Эти парни словно белены объелись. Я сам разговаривал с несколькими. Внешне это вполне нормальные люди, размышляют здраво и логично, но стоит им начать действовать…