Дмитрий Братусь - Пояс черны

Всего лишь одна тонкая стена отделяла этих жизнерадостных людей от совершенно иного мира, где вместо солнца был тусклый свет грязной засаленной лампы. Сырой, пропахший потом и мочой воздух наполнял тесное переполненное людьми помещение. Лишь тихие шлепки падающих друг на друга карт нарушали тяжелую тишину.

На кровати возле игравших в карты в вальяжной позе сидел молодой, но по виду матерый, зэк.

— Эй, малой. Пойди сюда, — окликнул он парнишку, сидевшего на краю кровати в противоположном конце камеры.

Парень робко подошел к нему.

— Да не боись ты, — сказал зэк и, силой посадив юношу рядом с собой, обхватил его рукой за шею. — Как зовут?

— Рэки.

— За что сидишь?

— За угон.

— Отстань от пацана, — сказал зэк самый старший по возрасту.

— Да я че, к нему пристаю? Просто спрашиваю.

— Такой молодой, а уже сел, — с сожалением произнес старший. — Зачем угонял то?

— Да у меня мама больная — деньги нужны, а на работу не берут без образования.

— Ну и как теперь твоя мама будет?

— Ханна, моя девушка, о ней позаботится.

— А она кем работает? — продолжал расспрашивать старший.

— Она… кофейница, — смущенно ответил парень.

— И не впадло тебе с кофейницей то жить? — вмешался молодой зэк.

— Да она нормальная, мы с ней со школы знакомы, — отвечал парень.

— Ладно, не оправдывайся, — поддержал его старший. — Главное, чтоб не шлюха по жизни. Как попался-то?

— Да в меня врезался какой-то урод. Я попал в больницу… To-се, тачка угнанная… Короче, меня закрыли.

— Много то дали?

— Три года.

— Ничего, ничего… Придет время, они нам все вернут…

— Кофейницы… — мечтательно произнес молодой. — Сейчас бы хоть одну сюда…

В следующую секунду щелкнул замок, и двое охранников втолкнули в камеру девушку, одетую в униформу медсестры. Ее рыжие волосы были растрепаны, а на круглом молодом, почти детском, лице краснел след от пощечины.

— Развлекайтесь, — грозно фыркнул охранник. — Считайте у вас сегодня праздник.

— И поаккуратней с ней! — добавил второй. — Она нам еще нужна.

Дверь захлопнулась, и в камере на несколько секунд воцарилась тишина. Одиннадцать зэков смотрели на девушку, как смотрит стая голодных хищников на меленького беззащитного зверька. Потупив взгляд, девушка стояла, прижавшись спиной к двери, и дрожала от страха.

— Бог есть! — закричал молодой и все зэки захохотали, став похожими на стаю переполошившихся обезьян.

Засмеялись все кроме одного человека. Опираясь спиной о стену, он стоял молча, сложив руки на груди, опустив голову и закрыв глаза, как если бы спал. Так делали маги во время неглубокой медитации. Мужчине было на вид около сорока. Его длинные прямые черные волосы были забраны в хвост, а тонкое интеллигентное лицо украшала некогда аккуратно выбритая, но уже заросшая, бородка. Незнакомец был одет в рясу песочного цвета, какие носили маги-учителя на Фокосе и некоторые преподаватели-пришельцы. Находясь в стороне, он, казалось, был равнодушен к происходящему, но впечатление было обманчиво.

Молодой зэк встал с кровати и медленной, вальяжной, походкой начал приближаться к девушке. Она смотрела на него внимательно, как будто готовясь увернуться от его внезапного прыжка. Наблюдая за этой сценой, никто и не заметил, как человек в песочной рясе вышел из угла и оказался в центре камеры.

— Отойди от нее, — сказал незнакомец спокойным голосом.

— Оно что-то вякнуло?.. — медленно повернув голову, произнес зэк.

— Я повторю. Отойди от нее.

— Иначе че? — прищурив глаз, спросил зэк.

— Иначе ты ударишь вот эту стену и сломаешь себе руку. — Маг показал пальцем назад.

Один из сокамерников было засмеялся, но увидев, что остальным не смешно, тут же стих.

— Борзый! — резко выпалил зэк, но ни один мускул не дрогнул на лице незнакомца.

Медленно и осторожно, глядя прямо в глаза, как будто готовясь вцепиться зубами в глотку, зэк начал приближаться к человеку в рясе. Тот сделал полтора шага назад к стене и остановился. На лице мага было каменное спокойствие. Зэк подошел почти вплотную, замер, опустил глаза, как будто расслабившись, но в следующее мгновение выстрелил ударом в живот. Колдун прочитал это движение — он резко развернул противника так, что тот на огромной скорости влетел в стену плечом. Раздался хруст ломающейся ключицы. Уголовник упал на пол и захрипел, корчась от боли.

— Вот видишь, — сказал незнакомец в рясе. — Я же предупреждал. Дайка сюда свою руку.

— Тебе конец! — прохрипел с пола зэк. — Я тебя, падла, мочить буду.

Человек в рясе сел на колени рядом, положил одну ладонь на плечо зэку, а вторую в район перелома, закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию. Теряющий сознание от боли уголовник почувствовал, как от рук колдуна исходит тепло. Проникая от мест прикосновения все глубже и глубже, тепло как бы обволакивало боль, растворяя ее. Несколько минут человек в рясе неподвижно сидел над раненым, а завороженные сокамерники следили за происходящим «чудом».

Наконец, колдун открыл глаза и встал.

— Твою мать… — удивленно произнес зэк. — Отпустило.

— Ты можешь продолжать биться о стену, — сказал колдун, — но учти, я смогу исцелить тебя еще только пару раз.

В это время разъяренный капитан станции, он же начальник тюрьмы, выбежал из комнаты охраны, где наблюдал за тем, что происходило в камере. Он бежал по коридору, немного прихрамывая от того, что его мошонка еще побаливала после недавнего удара. Рукой он держался за живот, на котором, под рубашкой, был скрыт синяк в форме каблука.

Охранники с выпученными глазами сидели перед монитором, когда капитан влетел в тюремный блок.

— Идиоты! Его в карцер, ее ко мне в каюту! — крикнул он, раздав каждому по подзатыльнику.

Не прошло и пяти минут, как несчастная девушка уже сидела на кровати в каюте капитана.

— Ну что, считай, тебе повезло… — Капитан ходил из стороны в сторону, а девушка сидела на кровати и рыдала. — Хочешь в другую камеру?.. Я, в принципе, могу вообще отдать тебя песчаным призракам… Им там, в пустыне, наверно не хватает женщин. Они будут рады. Хочешь к песчаным призракам? Знаешь кто это такие? — это дикари! Они будут драть тебя на привалах, а когда закончится еда — съедят!

Речь капитана оборвали два сильных удара в дверь — как будто кто-то пытался ее выбить.

— Кто еще там? — прокричал капитан. — Яйца повырываю!

Он в бешенстве открыл дверь и увидел за ней солдата, который явно был не в себе. Солдат был мертвецки бледен, а белки его полуприкрытых глаз светились тусклым фиолетовым светом; суженные зрачки плавали, от чего глаза смотрели в разные стороны. Солдат покачивался, и, казалось, сейчас упадет без сознания.