Дэйл Браун - План Атаки

— Прекрасно.

— И вообще, сэр, вы сами на это вызвались, — сказал Хэл. — И мы счастливы, что вы с ними. — Он отвернулся и сказал: — «Бобкэт-контроль», я «Дровосек-один», как слышите меня?

— Первый, я контроль, слышу отлично, — ответил бригадный генерал Дэвид Люгер из Центра боевого управления авиабазы Резерва ВВС Баттл-Маунтин. Рядом с ним находились полковник Дарен Мэйс, начальник оперативного отдела 111-го авиакрыла, полковник Нэнси Чешир, командир 52-й бомбардировочной эскадрильи, в которую входили все «Мегафортрессы» базы и которое «пилотировало» беспилотные «Мегафортрессы», Старшина морской пехоты Крис Уолл из сухопутных сил Воздушной боевой группы, а также полковник Келвин Картер, начальник оперативного отдела 52-й бомбардировочной эскадрильи, ответственный за операцию, которая должна была начаться через несколько минут. Всех их обеспечивали специалисты по разведке, вооружению, наблюдению и техническому обслуживанию, составлявшие вместе с ними Группу контроля самолета.

— Готовы к посадке на «Кондор».

— Мы готовы.

— Ну, поехали. — Бриггс щелкнул переключателем и система начала разгерметизацию кабины, выравнивая давление, пока манометр не показал высоту двенадцать тысяч метров, как и за бортом самолета. В BERP была встроенная кислородная система, так что кислородные маски им были не нужны. Гриффин, как не старался, не смог сдержать отрыжку и другое выделение газов, так как понизившееся внешнее давление заставило газы в теле устремиться наружу. Когда давление было выровнено, Бриггс открыл люк в кормовой переборке и шагнул в него. Гриффин последовал за ним. Вскоре они оказались в бомбоотсеке QB-52. Бриггс включил свет — и они увидели это.

Они называли это MQ-35 «Кондор», но официального названия у него не было, так как это был экспериментальный образец, которым когда-то было все, что ныне состояло на вооружении ВВС. «Кондор» был разработан для доставки групп специального назначения на дальние расстояния. Тяжелый бомбардировщик доставлял его в окрестности района операции, а затем сбрасывал, и он летел к цели на собственном реактивном двигателе. «Кондор» напоминал внешне огромную крылатую ракету, разработанную с применением технологий малой заметности, с гладким корпусом треугольного сечения, длинным плоским носом и слегка приплюснутой кормовой частью с соплом реактивного двигателя малого диаметра. Имея двенадцать метров в длину, три в ширину и высоту, он занимал почти весь бомбоотсек, оставляя очень малые зазоры у стенок. Бриггс открыл люк в борту, Гриффин забрался внутрь и начал пристегиваться, а сам Хэл кратко прошелся вокруг самолета с фонариком, проводя осмотр, а затем забрался на переднее сидение, закрыл и запер люк и пристегнулся.

Внутри было тесно. Члены группы сидели на толстых металлических сидениях, не тандемом и не совсем бок о бок, а имели возможность немного двигаться из стороны в сторону. Из иллюминаторов было только ветровое стекло. За Гриффином было еще два места и небольшое место для снаряжения за сидениями. Оба спокойно затянули привязные ремни на плечах и коленях и приготовились. Хэл щелкнул переключателем и запустил питание систем.

— Контроль, я «Кондор», запустил питание, готов к проверке систем.

— Запустил проверку, «Кондор», — ответил Келвин Картер. Хэл Бриггс мог управлять «Кондором» вручную, но, как и QB-52 «Мегафортресс», «Кондор» был создан для дистанционного управления с Баттл-Маунтин по спутниковому каналу.

— «Кондор», проверка завершена, к полету готов, — сказал Картер несколько мгновений спустя. Мне сообщили, что для вас готова последняя разведывательная сводка. Возможно, придется изменить зону посадки. Ожидайте.

— Выведите карту района операции, сэр, — сказал Бриггс Гриффину.

Тревор посмотрел на электронный дисплей на внутренней части шлема, похожий на широкое забрало мотоциклетного шлема. В левом верхнем углу имелась небольшая желтая полоса. Когда Гриффин посмотрел на нее, раскрылось меню, похожее на меню «пуск» в «Windows» или «Макинтош». Он провел глазами вдоль каталога, пока не дошел до строки «Графики», а затем посмотрел на значок в виде звездочки слева. Появилось еще одно меню, отображавшее иконки набора диаграмм. Гриффин выбрал нужную, и она развернулась на весь экран. Взглянув на кнопки интерфейса, он вывел на карту последние обновления.

— Похоже, российские войска продвинулись даже дальше на восток, чем вы ожидали, сэр, — сказал Хэл, изучив карту. — Я бы сказал, что они полностью взяли под контроль Теджен. Несколько патрулей почти добрались до Сакарского водохранилища[22]. Полковник?

— Точка контакта находится на северной стороне водохранилища, — сказал Гриффин. — Зона посадки прямо между ними и новыми позициями русских. Это близко, но я не думаю, что она раскрыта — пока.

— Топ? Что думаешь?

— Данные тридцатиминутной давности — возможно, зона посадки уже не безопасна — сказал Крис Уолл по защищенному спутниковому каналу. — Но есть только один способ это узнать.

— Согласен, — сказал Хэл. — Полковник? Ваши соображения?

— Это ваше шоу, Хэл, — сказал Гриффин. — Но вот так, ночью, в хитрую — я бы сказал, это то, что надо. Это то, чего они точно от нас не ожидают.

— Правильно мыслите, сэр, — радостно сказал Хэл. — Контроль, рекомендации?

— «Кондор», это офицер разведки. У нас есть несколько запасных точек посадки, но время по земле увеличиться до исчерпания ваших источников питания. — Электронная броня BERP работала от крайне передовых топливных элементов, обеспечивавших огромное количество энергии, но на относительно малое время, в зависимости от интенсивности ее потребления. В режиме «скрытно и прячась» ее хватало на часы, но если им придётся прорываться с боем, ее могло хватить всего на несколько минут.

— Последние два топливных элемента это неприкосновенный запас. Мы никогда не планируем использовать их, — сказал Бриггс. Каждый член группы нес запасные топливные элементы, и они считались в данной операции более важными, чем боеприпасы. — Если не будет возможности выполнить задачу без использования НЗ, все отменяется. Мы сделаем подход к зоне посадки, и если там будет слишком жарко, мы свалим оттуда.

— Звучит неплохо, «Кондор», — ответил Люгер. — Даю добро.

— Вас понял, — подтвердил Картер. — Пять минут до сброса.

Для Тревора Гриффина эти пять минут стали самыми долгими в жизни. Все методы самоуспокоения, которые он узнал за эти годы — управление дыханием, сознательная работа мышцами, трансцендентальная медитация — все отказалось работать. Но потом, когда Картер объявил минутную готовность, ему захотелось подождать еще немного.