Эйдзи Микагэ - Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 5
Прямой и конкретный мэйл, без смайликов и всякого такого. Возможно, Харуаки набирал его в спешке.
Юри-сан – одна из тех, кого контролирует Дайя; его пешка, можно сказать.
И эта пешка только что сделала ход.
– П-прости, Мария! Срочное дело, мне прямо сейчас надо бежать!
– ?.. Ты о чем? Настолько срочное, что ты даже не можешь со мной поужинать?
– Прости!
Не задержавшись ни на секунду, я выбегаю из квартиры. Мария позади кричит, чтобы я остановился, но я не могу. Я вскакиваю в лифт и тут же захлопываю дверь, чтобы Мария не успела меня догнать.
Думаю, она будет подозревать. Она вполне может увязать мое срочное дело со «шкатулками».
Однако я уже сказал ей, что мы победим Дайю завтра.
И М а р и я п о в е р и л а м н е.
– …
Сопротивляясь уколам совести, я звоню Харуаки.
✵
Я должен пересечься с Харуаки.
Пока я бегу по темным улицам, в голове у меня проносится наш с ним недавний разговор.
«…Я был влюблен в Кири».
Так мне сказал Харуаки на следующий день после возвращения Дайи в школу.
Я только что закончил объяснять ему про «шкатулки». Я решил не только сражаться с Дайей, но и подключить к сражению Харуаки. На улице только начало смеркаться – как раз в это время детишки, наигравшись, возвращаются по домам. Мы были в парке, Харуаки сидел на скрипучих качелях.
«…»
Когда я закончил свой рассказ, он какое-то время молча раскачивался. Несколько секунд я слышал лишь скрип качелей.
Он чуть ли не на 360 градусов крутился. Я чувствовал себя виноватым, что мне приходится втягивать Харуаки в это дело, но я принял такое решение, тщательно взвесив все имеющиеся у меня варианты. Я ни о чем не сожалел. По крайней мере я сам себе так твердил.
И вот тогда он мне сказал: «Я был влюблен в Кири».
Внезапно и без всякого контекста он признался, что раньше был влюблен в Коконе. Может, это его ответ на мою историю?
«Э?..»
Сперва я был удивлен, но вообще-то его слова имели смысл.
Харуаки отверг все предложения, которые он получал от известных бейсбольных школ, и поступил в нашу старшую школу, слабая бейсбольная программа которой едва-едва позволяла ему надеяться все же попасть в национальное первенство. Он пожертвовал своей будущей карьерой профессионального бейсболиста. Я это уже знал – Мария все разузнала про Харуаки в мире повторов, а позже рассказала мне.
Я всегда удивлялся, почему он так поступил.
Теперь я знал, почему.
Харуаки выбрал ту же школу, что Дайя с Коконе, хоть ему и пришлось отказаться ради этого от своей мечты и своих перспектив. Не знаю, хотел ли он в конце концов признаться ей или же у него была какая-то другая цель; так или иначе, он счел переход в эту школу необходимым.
Качели остановились; теперь Харуаки стоял на них. Он продолжил:
«О, но знаешь? Сейчас этих чувств уже нет. Ммм, как бы это выразить? Она раньше была ужасно хрупкой и неуверенной в себе; ей был нужен кто-то, кто мог бы ее защищать. Понимаешь, я хотел быть этим человеком!»
Он слегка изогнулся и прислушался к скрипу качелей.
«Но с таким вялым настроем никого защитить невозможно. Блин, ты можешь себе представить, каким я был самонадеянным?»
Голос его звучал непринужденно, но я догадывался, что ему через многое пришлось пройти, прежде чем он это понял.
«Значит, сейчас ты ее больше не любишь?»
«Ага. Так что если хочешь встречаться с Кири, можешь не обращать на меня внимания, Хосии! Из вас бы вышла отличная пара».
Я не мог судить, насколько он был откровенен.
Все, что я знал, – что он не привязан ни к одной конкретной девушке. Он никогда ничего не говорил, но я уверен, что среди девушек (особенно среди учениц других школ) он пользовался популярностью – все же он классный бейсболист. Несколько раз девушки ему признавались в любви, он даже на свидания с кем-то ходил. Однако большинство из этих отношений быстро заканчивались. Сейчас он принимать признания перестал.
Можно лишь догадываться, что он чувствовал, когда ходил с девушками на свидания, как они расставались и почему он перестал отвечать на признания в любви.
Но можно быть уверенным – Коконе и Дайя имеют к этому отношение.
«А что насчет Дайи?»
«Мм?»
«Ты не считаешь, что Дайе и Коконе стоило бы начать встречаться?»
Харуаки ответил не сразу. Он перестал раскачиваться и подождал, пока качели остановятся сами. Когда они почти уже замерли, он с громким выдохом спрыгнул и лишь затем коротко ответил:
«Нет».
«А почему? Разве они не –»
«Дайя, в отличие от меня, может настраиваться всерьез».
Возможно, он прочел слова «ты сейчас, черт возьми, о чем?», написанные на моем лице; он неловко улыбнулся и пояснил:
«Из-за этого они не смогут быть счастливы вместе».
Я понял не сразу.
«Это не любовь! Такие отношения – нездоровые».
Тогда я еще не знал про их детские взаимоотношения, поэтому от его слов я впал в замешательство.
Но я знал кое-кого, кто походил на Дайю.
Кое-кого, кто жертвует своим счастьем во имя других.
Так что я интуитивно понял, что отношения Дайи с Коконе уже окончательно разрушены.
«Тогда почему ты отказался от Коконе? Если ты считаешь, что Дайя не претендент, зачем было сдерживаться?»
«Ты так ничего и не понял. Я вовсе не сдерживаюсь! Ты что, совсем не слушал? Ее уже не нужно защищать! Мои чувства уже изменились!»
«…Коконе стала достаточно сильной и может теперь защищать себя сама?»
«Я не это имел в виду».
«Э?»
«Она такая же слабая, как и раньше! Люди не меняются так просто. Но защищать ее больше не нужно. Потому что…»
В это мгновение на лице Харуаки появилось такое выражение, какого я никогда у него не видел.
Вовсе не гнев, не ненависть, не жалость. С у л ы б к о й, от которой у меня мурашки пошли по коже, он сказал:
«Кири уже сломана».
Позже я осознал, какое чувство пряталось за той улыбкой.
Это была –
Усталая покорность.
✵
Харуаки ждал меня в том же самом парке. От дома Марии дотуда две-три минуты пешком. Но сейчас тут уже полная темнота.
Харуаки и Юри-сан сидят на скамейке под фонарем.
– Кадзуки-сан…
Юри-сан глядит на меня со слезами на глазах. Мне по-прежнему жаль ее, но ее слезы меня больше не трогают. В конце концов, мне уже изрядное время приходится мириться с ее постоянным плачем. К ее испорченным слезным протокам я привык.
Юри-сан послушно сидит на скамейке, никто ее не принуждает. Харуаки сказал по телефону, что, когда он к ней подошел, она решила его выслушать.