Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд
Дайяр был расположен в зоне обитаемости, но слишком стар для терраформирования. Этакая бесплодная каменюка.
И Содружество, в чьей юрисдикции находилась планета, сдало её в аренду учёным под проект создания искусственных существ с искусственным разумом — хаттов. Тогда, больше ста лет назад, их называли «собаками Станислава».
Войны ещё никто не ждал. И учёные были из группы самого мэтра — Станислава Хэда. Он, собственно, и изобрёл хаттов. И пытался доказать тогда, что это и есть настоящий разум, способный самостоятельно мыслить, действовать, развиваться. Тот разум, до которого людям ещё расти и расти.
«Нет никакой разницы между хомо и машинами, если не считать того, что машины лучше», — таков был основной тезис прогрессивных учёных тех лет. По крайней мере так было написано в книгах, по которым учили Дерена.
Однако пилот уже тогда, во время обучения, ещё совсем мальчишкой, понимал разницу между истиной и правдой. Истина — слепая нищенка, что просит хлеба на пороге храма науки. А правда, что сидит в этом храме, — всего лишь мнение победителей.
В данном случае правдой было то, что люди победили машин. И должны были усвоить урок, чтобы не повторять ошибок. Так что учебники вполне могли врать насчёт радикализации научного сообщества. Но где взять другие?
После хаттской и в Содружестве, и в Империи из оружия и госуправления вычистили интеллектуальные системы искусственного разума (ИР), оставив только самые примитивные и надёжные ИИ, зарекомендовавшие себя тысячелетней эксплуатацией.
Дерен не знал, правильно ли поступили предки. Левый был не так уж и плох, как помощник. Но и записи речей Станислава Хэда никто не подделывал. И пилот хорошо помнил все его жуткие фразы: «Люди — всего лишь везучее обезьянье стадо, которому удалось уничтожить родственные племена», «Искусственный интеллект должен поработить естественный, безумный и медленный», «Управлять галактикой способны только машины и модифицированные люди высшей культуры. Люди низшей культуры — весь этот ваш гнилой аристократический Юг — должен уйти в прошлое. А не сумеет сам — машины ему помогут».
Всё это было — не вымарать. Мир сам не понял тогда, как вернулся к технофашизму, разделив людей на лучших и худших.
Казалось бы, Земля уже один раз преодолела эту напасть, но людям хочется быть лучше других. И шрамы таких войн не зарастают.
Вряд ли молодые учёные, что создавали на Дайяре исследовательские центры, разделяли все безумные идеи своего патрона, Станислава Хэда. Но ими двигала наука о разуме, а ради науки учёные способны на всё.
«Отбери у научника любимый микроскоп, и он в ярости задушит тебя голыми руками», — любил повторять наставник Дерена Насимо Кадато-старший. В Сороднении адептов науки приравнивали к религиозным безумцам.
Вот и на негостеприимном Дайяре учёные готовились именно работать. Формально планета была непригодна для жизни, но они рыли туннели для лабораторий, завозили оборудование…
И вдруг начались орбитальные бомбардировки.
Может, учёные на Дайяре даже не знали, что это идёт война людей и машин, ведь и прессу они тоже читали профильную.
Однако коллектив учёных был молодой, талантливый. И когда их начали вбивать в землю объединённые силы Империи и Содружества, они ответили так, что пространство содрогнулось.
Это здесь, на орбите Дайяра, впервые начали применять капельные рои дронов, когда ядро из живого железа, запущенное в космос, распадалось на мириады микрочастиц, составляющих единый агрессивный разум. Здесь придумали «сети» магнитных ловушек, способные сбивать боевые корабли.
Космические войска в ответ практически выжгли Дайяр светочастотными ударами с орбиты, но… пробиться к подземным лабораториям не смогли. Учёные укрылись в глубине прорытых туннелей и продолжали диверсионную войну.
Планета погибла неожиданно для оборонявшихся и нападавших. Как тогда решили — сама. От разбалансировки ядра. А что ещё можно было предположить?
На Дайяре и сейчас по раскалённой пустыне бродят огненные столбы. Что не мешает любопытным туристам проводить там сутки-другие, чтобы посмотреть на изменённую реальность и увидеть призрачные тени убитых.
Всё это Дерен прекрасно знал. Как и то, что крутится Дайяр рядом с Каруселью, на расстоянии всего одного прыжка.
Знал он и то, что проколоть от Дайяра на Карусель — невозможно, видел пометки на картах. Хотя по массе там даже не катер должен был пройти, а тяжёлый крейсер.
И вот надо же — упустил из виду этот момент. Не задал вопрос: а почему развязка непроходима? Планета мертва, но развязка-то тут причём? Куда делась теневая масса пусть даже мёртвой планеты?
Дерен видел, что развязка помечена перечёркнутыми значками погибших кораблей. Но мало ли на Юге таких развязок? Вот и не стал копаться в подробностях.
Тут нужно вспомнить, что вообще понимается в космосе под развязкой.
Ведь лёгонький катер или шлюпка, в теории, может прыгнуть даже из-под астероида или крейсера. Так зачем нужны идеальные сочетания скоростей, векторов движения и масс, помеченные маяками?
Да, любое тело выше критической массы*, двигаясь по орбите, создаёт «тень», зону Метью, вход в коридор, где действуют законы тёмной материи.
Можно сказать, что планеты и звёзды тянут за собой по орбите зоны Метью, как воздушные шарики на верёвочках. И чтобы заскочить в этот «шарик», попасть во вселенную с иными законами, кораблю нужно набрать сверхсветовую скорость. Всего лишь.
И вот тогда выясняется, что для безопасных перемещений годится далеко не каждый «вход». Важны масса движущегося объекта (а в космосе ничто не стоит на месте) и его ускорение. А ещё — ускорения и массы соседних тел. И нельзя их взять и подвинуть слегка, чтобы прыгать было удобней.
Почему пилотам проще прыгать из-под крейсера, чем из-под астероида?
Да потому что, если крейсеру не хватает массы, чтобы пропихнуть шлюпку, навигатор скомандует: «Разгон». Вот тебе и дополнительный гравитомагнитный момент.
Так и прыгала молодёжь из-под брюха «Персефоны»: ловили вектора ускорения, уходили в прокол из-под минимально возможной массы.
Риск запредельный, но запрета во флоте на такие прыжки нет. Когда писались запреты, никто и подумать не мог, что пилоты на Юге додумаются до такого.
Вот только везде есть свои тонкости. И прыжок из-под минимальной массы создаёт слишком узкий и нестабильный коридор. Плюс точки входа-выхода должны быть сопоставимыми.
Нырнув под крейсер, шлюпка должна вынырнуть тоже, примерно, из-под крейсера. И если подходящий крейсер-цель слишком далеко для выхода из прыжка, как бывает во время погони, шлюпка просто затеряется в пространстве зоны Метью. А потому такие прыжки требуют постоянной корректировки в режиме реального времени.