Гарри Тeртлдав - Око за око
— Хорошо, — кивая, сказал Молотов. — К сожалению, мы не можем внедрить к ним разведчиков, так что перехват их переговоров остается единственным источником информации. — Он подождал, но Сталин молчал. Тогда Молотов спросил: — Так что же удалось узнать нашим усердным радистам?
В следующее мгновение лицо Сталина утратило кроткое выражение — его черты исказила ярость. Глаза подернулись туманом, казалось, на Молотова смотрела ядовитая змея. Молотов неоднократно наблюдал такие превращения — и всякий раз испытывал страх. Когда взгляд генерального секретаря становился немигающим, случались чудовищные вещи.
— Вячеслав Михайлович, — прошипел Сталин, — они узнали, что бомбы, взорванные гитлеровцами и капиталистами, частично сделаны из взрывчатого металла, украденного у ящеров, но другую часть они произвели сами.
— Что ж тут удивительного? — ответил Молотов. — Наши физики сразу же сказали, что им хватит взрывчатого металла для производства одной бомбы — вот почему мы первыми применили это страшное оружие против ящеров прошлым летом.
Он замолчал, охваченный досадой. Редкий случай — слова опередили разум.
— Да, теперь я понимаю, что мы тогда оказались в тяжелом положении, товарищ генеральный секретарь, — добавил он уже совсем другим тоном.
— В самом деле? — Взгляд Сталина стал еще более завораживающим. — Хорошо. Очень хорошо. Но я хотел обратить твое внимание на другое. Нацисты сами сделали взрывчатый металл. Американцы тоже. — Его голос стал тише. — Почему же мы не в состоянии начать его производить?
Молотов сглотнул.
— Иосиф Виссарионович, наши физики с самого начала предупреждали, что это очень медленный процесс, который займет больше года, нескольких месяцев не хватит. — На самом деле они говорили о двух или трех годах, возможно, даже больше, но Молотов не сказал об этом Сталину. — Нам пришлось сражаться с фашистскими захватчиками. В результате абстрактные научные исследования отошли на задний план. Нам необходимо догнать противника, но невозможно все сделать сразу.
— Советский Союз нуждается в новом оружии, — заявил Сталин, словно одного его требования было достаточно, чтобы взрывчатый металл тут же появился на столе рядом с пирожными. — Если люди, которые в настоящий момент занимаются исследованиями, недостаточно компетентны, мы их уберем, а на их место посадим других, лучше понимающих поставленную перед ними задачу.
Молотов боялся услышать эти слова с тех самых пор, как Игорь Курчатов признался, что на первом этапе удастся сделать только одну бомбу. Молотов считал, что уничтожение группы Курчатова приведет к полной катастрофе: на сегодняшний день все, кто разбирался в ядерной физике, жили в тщательно замаскированном поселке под Москвой. Если ликвидировать физиков, останутся только шарлатаны, которые пообещают в кратчайшие сроки создать все что угодно. Советский Союз не может себе позволить оказаться в таком тяжелом положении.
Осторожно, словно шагая по минному полю, он сказал:
— Они хорошие работники, но им нужно время. Если их заменить, новой команде придется начинать все сначала.
Всякий раз, когда Молотов возражал вождю, сердце у него начинало мучительно биться, на лбу выступал обильный пот.
На лице Сталина отразилось нетерпение.
— Они не сумели выполнить работу в срок, а вы хотите дать им еще время?
— Они делают все, что в их силах, товарищ генеральный секретарь, — ответил Молотов, пот градом катился по его лицу. — Если бы не бомба, которую они сумели взорвать, ящеры уже захватили бы Москву. — Молотов не знал, продолжил бы СССР сопротивляться ящерам после того, как правительство во главе со Сталиным переехало бы в Куйбышев. Не исключено, что у него еще будет шанс узнать.
— Они сделали одну бомбу, — покачал головой Сталин. — Нам нужно еще. У Гитлера есть бомбы, из чего следует, что родина в опасности, даже если мы забудем о ящерах.
— Гитлер не станет использовать свои бомбы против нас, пока ящеры находятся между Германией и Советским Союзом, — сказал Молотов. — А к тому времени, когда Польша будет очищена от врага, у нас уже появится своя бомба. — Он вскользь подумал об иронии ситуации — грузин называет Россию родиной, но у него не хватило смелости сказать об этом вслух.
— Черт побери Польшу! — Сталин использовал чисто русское выражение с сардонической улыбкой — он прекрасно понимал, как странно оно звучит в его устах, но всячески демонстрировал, что считает себя русским. — Как без бомб мы сумеем очистить нашу землю от ящеров?
— Зима — наш лучший союзник, — не сдавался Молотов. — Мы смогли довольно далеко продвинуться к югу от Москвы, наша армия ведет наступление на Украине. На западе и севере ящеры ослабили свои позиции, чтобы усилить давление на Германию.
— Из чего следует только одно: нас они презирают, — резко ответил Сталин. — Ящеры считают, что нацисты для них опаснее. А с нами они могут покончить в любой момент. А почему они так думают? Нацисты сделали бомбы сами, а мы, похоже, не в силах решить эту проблему. Теперь стало ясно, что исход войны будет зависеть от бомб из взрывчатого металла.
Молотов хотел напомнить, что ящеры отвели часть своих войск на севере и западе еще до того, как выяснилось, что у нацистов есть бомбы из взрывчатого металла, и что наличие такой бомбы у немцев оказалось для ящеров крайне неприятным сюрпризом. Однако он оставил свои возражения при себе. И промолчал вовсе не из-за того, что боялся возразить Сталину, — хотя не стоило испытывать судьбу лишний раз. В конечном счете генеральный секретарь прав. Все будет зависеть от бомб. Если Советский Союз сумеет наладить производство, он выживет. Если нет, он попадет в руки ящеров или окажется во власти немцев или американцев.
Молотов не сомневался, что Курчатов и его группа могут создать бомбы. Более того, он знал, что в Советском Союзе нет людей, способных решить эту задачу в более сжатые сроки.
Сталин бросил на Молотова свирепый взгляд.
— У бездельников, которых вы собрали вместе, Вячеслав Михайлович, есть еще шесть месяцев. Если они не сделают бомбу, им придется за все ответить — и вам вместе с ними.
Молотов облизнул губы. Сталин никогда не забывал своих угроз. Молотов глубоко вздохнул.
— Товарищ генеральный секретарь, если таково ваше условие, вызовите людей из комиссариата внутренних дел, пусть они заберут меня прямо сейчас. Группа Курчатова не сможет сделать бомбу через шесть месяцев. А других ученых такого уровня у нас нет.
Он не хотел идти на такой серьезный риск. Сталин мог и в самом деле вызвать НКВД, и у Советского Союза тут же появился бы новый глава комиссариата иностранных дел. Но только таким способом он мог избежать возмездия через шесть месяцев.