Елизавета Ельская - Голгофа XXI

— Это обычный сон?

— Не знаю… Я мало видела, потому что закричала и проснулась.

— А мы? Мы там были? В твоем огненном сне?

— Я видела только огонь… и мне кажется, что он был вокруг меня.

Святослав почувствовал, что она вся дрожит.

— Успокойся! Кошмары у всех бывают, а день сегодня выдался тяжелый: город, эта сумасшедшая с ребенком. Спи. — Он нежно провел загрубевшими пальцами по ее лицу. — Кошмаров больше не будет.

Она прижалась щекой к его руке:

— Я боюсь заснуть.

— Спи, — повторил он. — Ты просто устала, надо отдохнуть. Закрой глаза и считай до ста.

— Лучше поцелуй меня, — тихонько попросила она. — Всего один раз. Никто не увидит.

Хотя Святослав с самого начала сказал всем, что они с Марией вместе, они держались друг с другом так, словно между ними ничего не было. У каждого наверняка где-то осталась жена или девушка, и Святослав не должен был иметь перед остальными преимущества оттого, что Мария была рядом.

Но у всякого правила бывают исключения.

Святослав приподнялся и нашел в темноте ее губы. Мария вскоре заснула, и до него доносилось ее ровное дыхание. Святослав еще долго лежал с открытыми глазами, всерьез обеспокоенный ее сном. Если это был не обычный сон, а видение, то что оно означает? Огонь с небес — что это? Взрывы? Но почему с неба? Или где-то их накроют с вертолетов? Гадать бессмысленно. «Недостаточно данных».

Для того чтобы обнаружить предателя, данных у него пока тоже недостаточно.

Утром всех разбудил дежуривший последним Кирилл. Фома сонно пробормотал:

— Отвяжись, Искариот. Что человеку спать не даешь? Завтрак еще не готов.

К нему подошел Андрей и основательно тряхнул за плечо.

— Давай поднимайся. После завтрака сразу выходим, ждать тебя не будем.

Фома нехотя выбрался из спальника.

— Ты, Андрей, чересчур правильный, — осуждающе сказал он. — От таких вреда больше, чем пользы, и обычно они кончают очень плохо.

И он на всякий случай, чтобы не кончить плохо самому, отступил подальше. Перспектива получить тумака от Андрея, даже не всерьез, а так, вполсилы, никого не прельщала: он запросто уложил бы любого.

— Чем чесать языком, лучше пакуй рюкзак, — с присущим ему добродушием посоветовал Андрей.

Видя, что непосредственной угрозы нет, Фома вернулся на свое место, пробурчав:

— Я же говорю — чересчур правильный.

Позавтракали быстро. Город покидали с облегчением: он давил на них своими мертвыми зданиями — свидетельством прошлого, от которого остались одни обломки.

Безжизненная громада города возвышалась за их спинами. Не оглядываясь, они шли через пустырь. Наверное, раньше здесь был парк или детская площадка.

— Хорошо хоть дождя нет, — сказал Фаддей. — До вечера бы так.

— Это ненадолго, — развеял его надежды Симон, посмотрев на небо. — Вон уже тучи ползут.

Небо на западе, за покинутым городом, было темным, надвигались низкие, рваные тучи.

Иоанн задумчиво заметил:

— Раньше в это время шел снег. Я читал.

— Одно другого не лучше, — проворчал Симон. — Все дрянь.

Голая земля под их ногами противно чавкала. Андрей, шедший первым, указал на полого уходящий вверх склон:

— Там повыше, значит, посуше будет.

Они зашагали быстрее, торопясь выбраться из этой грязи, как вдруг слух им резанул громкий треск и скрежет. Андрей, взмахнув руками, куда-то провалился. Оказалось, что он наступил на засыпанный землей старый лист железа, прикрывавший люк вместо крышки, и под его тяжестью тот развалился.

— Андрей, Андрей! — крикнул Святослав, склонившись над отверстием. — Держись, мы сейчас тебя вытащим. Андрей, отзовись!

Из темного отверстия не доносилось ни звука. Луч фонаря тонул в темноте, не достигая дна.

— Живее, веревку, — сказал Святослав. — Спустите меня туда.

Он обвязал веревку вокруг пояса и взял в руки фонарь.

— Спускайте, но не очень быстро, чтобы я видел, что подо мной.

Филипп, заглянув в люк, предостерег:

— За стенки не держись. Там все проржавело и прогнило, в любой момент может рухнуть.

Люк был узким, и Святослав невольно касался стен то одним плечом, то другим, металлические скобы угрожающе скрежетали, когда он задевал их.

«Слишком узко, — подумал Святослав. — Как я его отсюда вытащу? Двоим тут не протиснуться».

Он направил луч света вниз, но дна не увидел. Через какое-то время, когда его глаза привыкли к темноте, он различил внизу контуры неподвижного тела.

— Андрей, — позвал Святослав, но тот не откликнулся.

«Он без сознания… если вообще жив», — решил Святослав.

Запрокинув голову, он крикнул:

— Эй, потише! Я его вижу.

Спуск понемногу замедлился.

— Все, довольно! Пока так держите.

Андрей лежал ничком прямо под ним. Чтобы встать на ноги, не задев его, Святославу надо было хоть немножко отклониться в сторону. Он взялся за нижнюю скобу, но едва потянул, как та подалась. Он взялся за другую — эта оказалась прочнее. Кое-как он умудрился поставить ноги сбоку от Андрея и выпустил веревку.

— Как ты там? — раздался сверху голос Филиппа.

— Нормально.

В туннеле, куда выводила ранее скрытая люком шахта, тоже было тесно. Низкий потолок уходившего куда-то вдаль коридора не позволял выпрямиться во весь рост. К тому же опоры и крепления были столь же ненадежны, как отвалившаяся скоба, все здесь каждую минуту могло осесть, завалив их землей. Пригнувшись, Святослав перевернул Андрея на спину: тот был без сознания, но пока дышал. Святослав наскоро осмотрел его, чтобы выбрать способ подъема. У Андрея были сломаны обе ноги и левая рука, ребра и спина казались целыми.

— Сбросьте мне спальник и опустите веревку потолще, — крикнул Святослав.

Спальник долетел до дна.

— Порядок?

Святослав узнал голос Иоанна.

— Да. Вылезай, здесь и так не повернуться.

Иоанн поднялся наверх. Он не спросил, жив ли Андрей: для вытаскивания трупа спальники не требовались.

Спальником Святослав обернул грудь Андрея, после чего принял спущенный сверху конец веревки и обвязал пострадавшего под мышками стандартной «восьмеркой». Андрей был крупным и тяжелым, и Святославу приходилось нелегко, тем более что он действовал в согнутом положении и пару раз, забывшись, больно ударился головой о потолок.

— Когда скажу, тяните, но очень аккуратно.

— Поняли, — отозвались сверху.

Святослав подтащил Андрея так, чтобы его плечи оказались посредине отверстия, и крикнул:

— Давайте!

Веревка натянулась и стала плавно подниматься. Святослав придерживал тело Андрея, пока мог дотянуться до него. Потом веревка опустилась снова, и Святослав обвязал страховку вокруг груди. Фонарь он засунул в карман куртки, чтобы обе руки были свободны.